Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города....
Мокрая куртка уже лежала на велосипеде. Туда же полетела и футболка. Но Лиман не успокоился. Накрыл девчонку курткой, из-под нее снял лифчик. Тщательно его ощупал... Похоже, он в самом деле верит, что где-то в одежде спрятан «жучок».
Но не было ничего. А Лиман не унимался. Стянул с девчонки джинсы. Обследовал их. Ничего. Снял кроссовки, отодрал подошву, но электронной начинки не обнаружил. Рюкзак тоже ошмонал. Ничего такого, окромя школьных прибамбасов...
Трусики снимать с девчонки не стал. Хоть за это ему спасибо.
Может, он чувствовал за собой вину, что дал Бородаю отмашку на нее... А может, она чем-то напоминала ему ту юную и беззащитную Аврору, с которой они когда-то были счастливы под одной крышей. Аврора тогда была чуть постарше этой девочки. И также нуждалась в его защите...
Бородай выехал на шоссе. Сбавил скорость. Девяносто километров в час – это предел. Нельзя привлекать к себе внимание ментов. Номера-то поддельные. И автоматы под сиденьями... Паленые автоматы, других не было..."
"Наконец они свернули на дорогу, с которой при старании можно было попасть в нужное село. Бородай нарочно выбрал окольный путь, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Но их не было. Потому что за девчонкой не следили. Ролан был в этом уверен. Нет «клопов» – ни в одежде, ни на теле.
Наконец машина прибыла на место. Саманный, обшитый ветхой доской домик. Покосившийся забор, запущенный двор, три крохотные комнатушки. Из мебели только раздолбанный шкаф-буфет и две железные койки. Вместо стульев – ящики. Зато хижина стояла на самом отшибе. И через огороды в случае шухера всегда можно было уйти в лес и там затеряться.
Машину загнали в глубь двора, чтобы с улицы не было видно. Девчонку завели в дом. Куртка Ролана выглядела на ней как пальто с чужого плеча – настолько была велика.
Петруха горел желанием утешить потерпевшую. Но Ролан заставил его прополоскать ее одежду и вывесить на солнце. Лимана и Бородая поставил на шухер. Мало ли кто может подкрасться незаметно.
Ролан усадил девчонку на кровать в своей комнате.
