Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города....
. Я ему врезал, а его «быки» меня помяли. На улицу выбросили, а там меня менты подобрали. И в каталажку...
– А тебя, брат, за что приняли? – обратился к Гордею Каурый.
– Да мента в жопу послал, гы. Третий час ночи, мотор ловлю, а тут эти, красноперые вырисовываются. Ну ты же меня знаешь... Короче, в уголок повезли...
– В какой?
– Ну это, в Красноперский... Э-э, в Красноармейский... Я у Зинки оттягивался... А ты что, думаешь, пацана спецом ко мне подкинули? Так сначала он зачалился, а потом я... Не, спецом здесь не канает.
– Да все может быть, брат. И не такие случаи бывали...
Каурый сверлил Ролана въедливым взглядом.
– Ты мне, фраерок, скажи, как ты к нам попал, а?
– Что такое не везет, и как с ним бороться... – усмехнулся Ролан.
Он уже немного освоился. И даже неприятный взгляд Каурого перестал нагонять тоску.
– Не понял.
– Да не везет мне. Тогда в кутузке с ментами подрался. А здесь с отморозками. Костюмчик мой приглянулся.
– Это бывает, – кивнул Гордей. – Жизнь сейчас такая. Чем дальше в лес, тем больше шакалов беспредельных... А костюмчик у тебя знатный, не вопрос. И дорогой, поди, а?
– Да не дешевый. Зарплату на заводе получил, за полгода... На свободе думал щеголять, а не вышло...
– За что взяли?
– Дурака свалял. Машину угнанную бросили, а я подобрал. Покататься захотел. До сих пор катаюсь. На скорости сто сорок шесть километров в час...
– А почему не двести?
– Так, статья сто сорок шестая.
– А-а, так ты что, братан, быстрей меня гоняешь? – развеселился Гордей. – У меня сто сорок четвертая... Погоди, а почему сто сорок шестая?
– Потому что, когда машину угоняли, водителю череп проломили...
– И ты здесь ни при чем? – недоверчиво спросил Гордей.
– Нет.
– Да ты, пацан, не дрефуй, здесь наседок нет...
– Знаю. Но я в самом деле не брал машину. То, что подставился, да, моя вина...
– Покататься, значит, захотел... С бакланами на «сборке» сцепился... А почему именно к нам попал? – подозрительно спросил Каурый.
Все никак успокоиться не может.
– Не знаю, – пожал плечами Ролан. – Мне не докладывали...
– Ладно, пацан, проходи, устраивайся... А мы пробьем, кто ты такой по жизни. Смотри, если кум заслал, тогда лучше самому повеситься...
– Да ладно тебе, Каурый, волну гнать, – заступился за Ролана Гордей. – Нормальный пацан. С мусорами на ножах. Да, Тихон?
– Ролан я.
– Ты не понял, брат. Теперь ты Тихон... Фамилия у тебя такая, Тихонов.
