Роланд не любил будильники из-за постоянных срывов и хлипита. Его комната всегда оставалась погруженной во тьму до самого первого лучика солнца, пока будильник не звонил ему в ухо. Это единственное тепло и жизнь в его сером подъезде номер 345 — где он живет одиноким незаметным гражданином большого города.
Но еще не вечер – встречи со следователями, адвокатами, родными. Скорее всего еще подтянется народ.
Ролан стоял в нерешительности, хотя и старался не подавать виду, что смущен. Он не принадлежал к криминальной элите и не мог внаглую заявить о своих правах. Он должен был ждать, когда к нему подойдет представитель от смотрящего.
Еще он должен был поздороваться. Но в камере было столько народу, что глупо было бы сотрясать воздух дежурными приветствиями.
В левом углу от окна два ряда шконок были занавешены простынями. Ролан догадался, что это и есть блатной угол. Законы во всех общих камерах одинаковы – бал правит черная масть. Элита криминального общества. А как всякая элита, воры стремились отгородиться от простого народа. Но ведь они должны держать этот народ в повиновении, а для этого обязаны следить за тем, что творится в массах. Должны быть у них свои эмиссары. Должен же был кто-то заметить Ролана.
И точно, из темных недр арестантской массы вынырнул юркий типчик в майке-безрукавке. Над верхним срезом виднелся фрагмент татуировки, на плече синел орел в чемоданом в лапах.
– Дык и откуда мы такие взялись? – с апломбом спросил типчик.
– Со «сборки»...
– По какому разу к нам?
– По первому...
– Первоход, значит... Ну, оно по тебе и видно... А че такой мокрый?
– В бане был. Костюм стирал...
– И где ж ты замарался?
– В карцере. Пятнадцать суток за нарушение режима...
– Ты че, в кондее был? – озадачился типчик. – А говорил, что со «сборки»...
– На «сборке» был. Потом в карцере. Потом снова на «сборке». И только затем к вам...
Ролан говорил спокойно. Не выдавал своего беспокойства. Хотя на душе кошки скребли.
– Зовут тебя как?
– Тихон.
– А погоняло есть?
– Тихон. От фамилии Тихонов...
– Это ты сам так себя назвал?
– Нет, Гордей. Он в законе...
– Гордей тебя крестил? – еще больше озадачился типчик. – Где? Когда?
– Две недели назад. В штрафном блоке. Меня к нему в камеру определили...
– Ты, паря, хорошо подумай. Если ты с Гордеем сидел, это хорошо. Но если пургу гонишь, то простотой своей ответишь... Ты хорошо подумал?
– С Гордеем я сидел. Он мне погремуху дал. Тихон меня зовут...
– Так, ладно, пошли со мной!..
Типчик подвел Ролана к святая святых камеры. Но за занавеску в «красном» углу заглянул сам.
– Кишер, тут это, елочку зеленую к нам забросили. Говорит, что в кондее с Гордеем был...
– Ну давай сюда эту елочку.
Скрипнули пружины – это смотрящий по хате тяжело поднялся со шконки, сел.
