— С собой?
Я наблюдал, как она лезет в свою сумочку, и достает оттуда белый хлопковый материал. Мои руки начали дрожать, потому что мне захотелось коснуться её. Но я тут же остановил себя. Это неправильно. Я не должен ее касаться, она моя падчерица, и она несовершеннолетняя. Я попытался вдохнуть, но я был так заворожен этим белым материалом, что не мог нормально мыслить.
— Ты так много говорил об этом утром, что я подумала отдать их тебе.
— Почему ты так говоришь? — это все что мне удалось вымолвить. Во рту пересохло, а сердце бешено колотилось в груди.
— Я видела, эм, твой пенис, когда ты смотрел на меня там. Я знаю, что ты сейчас начнешь открещиваться от этого, но возможно тебе просто нужно немного унять свой пыл.
Не буду отрицать, что она на меня действовала, но могу точно сказать, что прямо сейчас эта девчонка меня соблазняла.
Она смотрела на меня сквозь опущенные ресницы. Это выглядело так невинно и мило. Она предлагала мне коснуться ее тела, взамен на мое. Но я не могу ей этого позволить, потому что это ошибка.
Я, конечно же, могу ей дать ложную надежду, только чем это обернется для нас двоих.
— Хорошо, София. Я заберу твои трусики, но после этого веди себя как приличная девушка. Понимаешь, о чем я говорю?
— Да, Брюс.
Я забрал хлопковый комок ткани из ее руки, и как только я коснулся ее ладони, София пальчиками пробежалась по моей руке. Она попыталась уцепиться за меня, но я остановил ее. Я не отреагировал на ее попытки, просто забрал ее трусики и засунул себе в карман.
— София, я имею в виду, что ты моя приемная дочь, и ты должна это понять.
То как я смотрел на тебя тогда и как я смотрю на тебя сейчас, это не правильно.
— И как же ты смотришь на меня сейчас? — спросила она, смотря в мои глаза.
Я снова посмотрел на ее грудь и сделал шаг назад.
— Я твой отчим. Я не должен смотреть только на тебя.
— Смотреть только на меня?
Я мысленно дал себе подзатыльник, пытаясь правильно сформулировать предложение.
— Тебе всего семнадцать, София. Ты еще не совершеннолетняя. У нас будут проблемы.
— У нас будут проблемы, если только ты будешь внутри меня, так ведь?
Что она говорит? И почему миллион мыслей о том, что я хочу сделать с ней, завертелся в моей голове?
— Нет, этого уж точно не произойдет. Тебе уже пора уходить. Ты отдала мне свои трусики, и на этом мы закончим, — говорю я, не веря в то, что плету.
Она подошла ближе, наклонилась и начала поднимать подол платья.
— София, — сказал я мягко, но она продолжила медленно поднимать ткань.
