Автор
Дрожь стекол заставляла меня чувствовать себя как зеркало душ, отражающее бурные отношения родителей. С каждым капелькой дождя на стекле я чувствовала под собой слезы, напоминая о моей одиночестве и внутреннем молчании в этом большом доме.
Нежусь в его объятьях, выгибаюсь навстречу его губам, стону под лаской нежных пальцев.
Говорят, от оборотней трудно родить ребенка. В таких семьях редко бывает много детей. Это возможно только от истинных и по большой взаимной любви. Если все это верно, то в ту ночь мы наверняка зачали дитя. Чувствую это. Нежно улыбаюсь, глядя в окно на Брендона, неосознанно поглаживаю свой еще плоский живот. Брендон в саду, помогает по хозяйству Колину. Видит меня. Машет, улыбаясь, испачканной в земле рукой. Безумно его люблю. Он только мой.
Вместо эпилога.
Охотник и волчица.
Она ворвалась в мою жизнь промозглым осенним поздним вечером. Я уютно устроился в мягком кресле возле ярко горящего камина отпивая из бокала золотистое Лотаринское вино. Звон дверного колокольчика нарушил мои раздумья и уединение. Я никого не ждал в такой поздний час, да и по правде говоря никого не хотел видеть. Вилкс, мой мажордом, древний, как и сам дом в котором я родился и живу всю свою жизнь, давно посапывал в отведенной ему комнатушке.
— Брайн Моренди? — спросила она и подняла на меня большие зеленые глаза.
Я впал в ступор разглядывая незнакомку, стоявшую по другую сторону порога моего дома. Темный плащ, тяжелый от впитавшейся дождевой влаги, пряди влажных волос, падавших на бледное лицо с широко расставленными глазами. Слегка приоткрытые розовые лепестки губ.
— Кто вы? — сумел выдавить я, с трудом оторвавшись от созерцания ее облика.
— У меня к вам важный разговор, — прощебетала незнакомка ангельским голоском и в умоляющем жесте вздернула вверх брови.
Я посторонился, пропуская ее в дом, помог снять громоздкий плащ, с которого к моим ногам стекали частые капли воды и проводив в комнату, усадил на свое кресло поближе к огню. Предложил вина, указывая на початую бутылку, стоявшую рядом на столе, но незнакомка вежливо отказалась.
Я взял стул, стоявший у стены, и сел рядом с незнакомкой, разглядывая ее точеный профиль.
— Кто вы? — повторил я свой вопрос, прерывая затянувшееся молчание.
— Мое имя вам ничего не скажет, — ответила незнакомка, не глядя на меня. Она протянула замерзшие руки к камину, ловя идущее от огня тепло. — Вы знали моего отца.
— Вы меня заинтриговали, — я откинулся на спинку стула продолжая оценивающим взглядом рассматривать гостью.
Простое, без изысков, платье из отбеленного холста.
