В забытых дотемпоральных крепостях, среди уцелевших строений орсов, наша главная героиня, талантливая агента по имени Лира, находит себя. Несмотря на нежность и решимость в глазах своего близкого друга-орса, она продолжает бороться за справедливость во власти кровожадного императора. Атмосфера здесь тускло мерцает светом прошлого, сквозь мрачные каменные стены и витиеватое шаманство королей....
Сильные любящие родители, крутые классные старшие братья.
Даже младший дикарь, и тот. Задирал, конечно, сильно, особенно в детстве. Но ведь, если кто цеплялся из посторонних, они же втроем с братьями кидались на обидчиков не раздумывая.
И Хард впереди всегда. Тут уж не важны были прежние обиды. А я потом обрабатывала его царапины. Так и мирились обычно, если до этого в контрах ходили. Бешеный ага…
Интересно все же, как там его папа собрался к порядку призывать.
Думала, а сама невольно прислушивалась. Внутри комнаты, куда ушли папа и Рор, было тихо.
А чего я ждала? Что папа будет крушить мебель, а Роргард драться с моим отцом, как с теми наглецами на парковке?
Мое ожидание окончилось внезапно. Я вздрогнула от тихого шелеста открывшейся двери.
Эти двое вышли совершенно с бесстрастными лицами и неподвижными хвостами.Такие же как и заходили. Да ладно… Не верю!
Мне кажется, я не дышала, пока они жали друг другу руки. Жали! Руки! Друг другу! Нет, я точно сплю!
— Отвечаешь за неё, — угрожающе произносит папа, пристально глядя Рору прямо в глаза.
Рор просто кивнул на это еще одно страшное нарушение дворцового этикета.
Потом папа посмотрел на меня. Внимательно, но уже без внутренней ярости.
— Мы с тобой после поговорим, — нахмурился он, больше по привычке.
Я-то видела, что он почти успокоился уже. Вот это да! И даже без маминой помощи! Что там ему Рор сказал?
А меня что-то аж отпустило… Так тепло стало. Приехал. В чужую страну.
Я плюнула на всё, подбежала и обняла за пояс, как в детстве. Точно, как в детстве, когда папа отчитывал меня за мои проказы, а я подбегала к нему, большому и сильному, и лепетала просительно «папочка, прости».
Вот и сейчас. Папа сдавил меня в объятиях. Крепко так. Я глубоко вдохнула родной запах. Я не стала говорить «прости». Мне извиняться не за что. Я взрослая и сделала свой выбор. И была очень благодарна за то, что сейчас, несмотря на свою злость, папа его принимал.
— Поговорим, пап, — шепнула я. — Спасибо…
Он обнял меня ещё крепче — на мгновение. Осторожно погладил по голове и отстранился.
Бросил свирепый взгляд на Рора, резко развернулся и с совершенно неподвижным хвостом вышел.
Я судорожно вздохнула и тут же почувствовала другие объятия. Мой хвост блаженно отпускал напряжение в витках шелковистого, уверенного в своём праве трогать и ласкать меня, плоского хвоста.
