В забытых дотемпоральных крепостях, среди уцелевших строений орсов, наша главная героиня, талантливая агента по имени Лира, находит себя. Несмотря на нежность и решимость в глазах своего близкого друга-орса, она продолжает бороться за справедливость во власти кровожадного императора. Атмосфера здесь тускло мерцает светом прошлого, сквозь мрачные каменные стены и витиеватое шаманство королей....
Мой хвост сдавлен, намотан на мужской кулак. Мои волосы в крепкой хватке — в другом кулаке.
Я расплющена между стеной и мощным мужским торсом.
Рор рычит и с размаху засаживает в меня свой крупный длинный член — сразу вглубь, грубо, зло — восхитительно правильно. Как же хоррррошооо!...
Выстреливаю шипами, впрыскиваю в него каудал пока он не боевой форме, скребу пальцами по стене, вою и рычу, приветствуя своего самца.
Мои хриплые стоны сплетаются с его рычанием.
Ох… Вот это мощь! Хоррошо… Восхитительно, великолепно.
Рор берёт меня с беспощадной яростной грубостью. Впивается губами в шею. На ней сейчас наверно живого места нет от его засосов, но меня еще сильнее трясет от возбуждения при этой мысли. Он держит так надёжно, что я при всём желании не смогла бы освободиться. Да я и не хочу…
Хочу одного. Чтобы продолжал так же жёстко вколачивать в меня свой идеальный член. Слушать его хриплое рычание и отвечать своим. Чувствовать его силу и напор.
— Какого ляда, Миррей! — низко рычит он, ускоряя темп, увеличивая силу проникновений.
Каждое слово еще один яростный удар бедрами. Меня шатает. Вот вот сорвусь с вершины.
— Ах… да-а-а… — единственное, что могу ответить, закатывая глаза от удовольствия.
Он сдавливает меня ещё сильнее и встряхивает, вминает в стену.
Моя самка в восторге. Сильный самец. То, что давно хотела, мечтала, чтобы бесцеремонно.
Я ведь рихт, а не какая-нибудь человечка.
Провокационно тараню его кулак шипами. Довольно щурюсь, предвкушая реакцию, говорю:
— Ну и убили бы меня. И что? Большая политика.
Ох, зря я это сказала. Нет, не зря. Ради красоты дальнейшего, необходимо было сказать.
Роргард замирает на миг. Из его груди вырывается глухое свирепое рычание, которое, признаться, даже пугает.
Он отпускает меня. Разворачивает к себе.
Медленным, предельно осторожным движением включает воду. Поток воды ударяет по нам сверху, льётся с потолка широким дождём.
Едва не облизываюсь глядя на него. Мышцы вздуты, подрагивают от колоссального напряжения. Капли воды так красиво прочерчивают по ним дорожки, что хочется немедленно начать изучать все это вкусное великолепие языком. Взбешённый белый хвост бьёт по ногам.
