Второй раз ты делаешь это. В элитной академии космодесанта под лестницей у тренажерного зала, где никто не подслушивает, занимается с тобой шикарный красавец и отвязный наглец Крейг Эванс. Ненавижу этого гада, но невозможно противостоять его искушениям.
При этом над нами завис истребитель, вывешивая коридорную нить дистанционной транспортировки — херасе мастерство пилотирования. Шок. Просто шок.
Нам не потребовалось двойное приглашение — пользуясь заминкой орсов от орбитальной бомбардировки — мы рванулись к нити.
Командир вообще очень просто поступил, схватил меня за пояс и швырнул прямо в транспортный канал. Гад! Я собиралась последней пойти.
Ладно. В точке выхода я проворно отскочила с транспортного круга, давая возможность следующим за мной безопасно выйти.
Огляделась. Я была внутри истребителя, больше никого, только единственный пилот.
За штурвалом в кресле с оторванной спинкой возвышался здоровенный массивный рихт в закрытой навороченной броне. Моя самка, давненько ни на одного самца не реагировавшая, вдруг встрепенулась при виде шикарнейшего гребня, вырастающего из позвоночника от поясницы до шеи и мощного хвоста, ощетинившегося шипами.
Пилот рассек воздух властным взмахом хвоста, выскочившим жалом отдавая приказ: «держитесь за что хотите и как хотите».
Мы вчетвером проворно прицепили себя к каким-то креплениям — вовремя, истребитель рванулся вертикально вверх, вычерчивая какие-то совершенно невообразимые траектории, уходя от обстрела с земли.
Внутри трясло, болтало, а я неотрывно смотрела на хвост пилота.
Мать твою! Только не Он!
Но эту манеру материться хвостом я не спутаю ни с кем…
Нет, пожалуйста! Пожалуйста! Можно я ошибусь…
Впервые сорвалась в мыслях на ядреный мат, который после академии постаралась забыть.
Пусть это будет не эта сволочь! Любая другая! Самый невозможный ублюдок, какого можно себе представить, но только не этот! Бездонные галактические дали, великий космос, пожалуйста, пусть это будет не он, только бы не он, только бы не он…
Истребитель выровнял полёт. С одного захода пристыковался к эсминцу.
Пилот встал. Убрал гребень. Не снимая шлем, повернулся к нам.
Члены моей группы подскочили, я, запаздывая, вместе с ними, держась позади.
Отводила взгляд, но глаза все равно неотрывно тянуло к одной точке — к его закрытому лицу.
Командир моей группы вышел вперёд. Протянул руку пилоту.
Рихты крепко пожали друг другу руки, скупо обмениваясь хвостовыми приветствиями — их хвосты шутливо вспоминали улётную вечеринку на планетоиде и вызывали друг друга на дружеский спарринг.
