Второй раз ты делаешь это. В элитной академии космодесанта под лестницей у тренажерного зала, где никто не подслушивает, занимается с тобой шикарный красавец и отвязный наглец Крейг Эванс. Ненавижу этого гада, но невозможно противостоять его искушениям.
Он не стал терять время аккуратным расстегиванием моей формы. Резанул хвостом по шву в промежности, порвал трусы, бросив на пол. Снова покупать новые!
Резким движением, рванув, расстегнул свои брюки, раздвинул мои колени шире и ворвался своим членом сразу на всю длину.
Остро, резко, грубо… Заставляя закусить губу до крови и глухо замычать от его следующего стремительного движения.
И все это молча, не отводя своего тяжелого пристального взгляда.
Хрипло всхлипнула от того, какой он большой, несмотря на то, что намокла уже под его взглядом, стало больно, но он зажал мне рот шершавой широкой ладонью, второй рукой грубо смял мою грудь, накручивая затвердевший сосок поверх формы, и уверенно нашел своим хвостом второй вход.
Чуть надавил, обозначая свои намерения, а меня уже накрыло густой непробиваемой волной похоти. Именно там самое чувствительное место у рихтов, а у меня так вообще сплошная эрогенная зона.
Чуть не заскулила, умоляя его поторопиться. Но сдержалась, только тяжелое учащенное дыхание никуда не спрятать и мои помутневшие от желания глаза не отвести.
Захлебываюсь в своих эмоциях и ощущениях. Тону в них. Три проклятых года держалась. Сбрасывала напряжение в спаррингах и киберсимуляторах. Ну и чип обновляла…
А сейчас просто крышу сорвало. И плевать уже, что я этого ублюдка Эванса в обычной жизни на дух не выношу, как и он меня. Плевать! Пусть только не останавливается сейчас…
Ну же, чего он ждет, сволочь!?
Мое жало стремительно атаковало преступно медлительный хвост соперника.
Дааа! Жаркое безумие охватило все тело и разум в придачу. Теперь можно окончательно забыть об отступлении.
И, наконец, этот красавец, богач, умник и гордость академии, по совместительству мстительная сволочь и наглый хам, трахает меня, вдавливая в холодную стену под лестницей, зажимая мне рот широкой ладонью, сдавливая мой хвост умелыми витками своего хвоста.
А его самого аж трясёт от злости ко мне или к себе, или к нам обоим сразу.
Меня тоже потряхивает, от его сильных толчков, от реакции моего тела на него, от злости, от осознания, что происходит, и от сотен мыслей, которые роятся в голове по поводу этого всего.
Но больше всего меня трясет от голодной страсти, которую никак не удается насытить. Дикая самка внутри требует еще и еще.
