Госпожа поднялась к себе в карету, устроилась поудобнее и разгладила складки на платье. Волны нежной ветра уже неслись через город, принося прохладу после долгих знойных дней. Следом за юной принцессой в карету села полненькая служанка, готовясь к встрече с новыми событиями, которые предстоят на этом королевстве Аранхарма....
Поскорее бы уже ночь наступила. У орков оставаться нельзя.
Ибар тоже себе места не находил, до того хотелось отомстить вожаку за унижение. Ну, ничего, вот вернутся в деревню, и он вызовет сына Радула на бой. Положение Фаргара еще очень шаткое, не все Катаганы его приняли, не все простили Радулу промедление в войне с людьми, а как итог, изгнание. Семья Ибара как раз была из тех, кто не принимал нового вожака, из-за жадности и трусости Радула многие пострадали, а он лично потерял во время перехода младшую сестру и бабку.
– Что голову повесил? – рядом сел Голун. – Завтра возвращаемся домой, радоваться надо. Я вот до трясучки соскучился по своей Берге. Сколько там уж времени прошло, как отправились в поход?
– Три месяца.
– Во-о-о-от. Пузо у нее должно быть большое уже. А ты жениться не думал?
– Нет, не думал, – забросил в костер хворосту.
– Плохо. У настоящего орка должна быть семья.
А Ибар вскочил со своего места и устремился в шатер.
– Ишь, какие мы нежные, – рассмеялся Голун.
Постепенно сумерки опустились на землю. В лагере наступила тишина. Вожак в очередной раз отправился в дозор, а вот Унараг сидел в своем шатре, пытался обмозговать происходящее. Не ожидал он, что Фаргар захочет вернуться с девчонкой вместе. Арвигу бы стоило показать, насколько серьезно орки настроены вернуть себе законные земли.
Вдруг орк закашлялся и поспешил выйти на воздух, все чаще стал кашель одолевать.
Унараг зашел к воинам, отыскал Ибара.
– Идем, – кивнул тому на выход. – Разговор есть.
Ибар сразу поднялся.
– Слушай меня внимательно, – Унараг заговорил в полголоса, – девка замыслила побег. Вот только юркнула в чащу. Не дай ей уйти, но и живой пусть не возвращается. Ты меня понял?
– Но…
– Не спорь. Это приказ. В деревне ей делать нечего.
