Госпожа поднялась к себе в карету, устроилась поудобнее и разгладила складки на платье. Волны нежной ветра уже неслись через город, принося прохладу после долгих знойных дней. Следом за юной принцессой в карету села полненькая служанка, готовясь к встрече с новыми событиями, которые предстоят на этом королевстве Аранхарма....
Делай что хочешь, но между ног должно быть влажно, тогда стерпишь орука. Если и сама не справишься, и мужчина не сможет довести до исступления, приходи ко мне, дам тебе сока Губчатого дуба, он поможет. И еще, лучше на боку принимай мужчину, тогда сможешь следить за глубиной проникновения, особенно поначалу. Надеюсь, тебе попадется ласковый орук.
– Вы не ненавидите меня? – у Тайли от ее слов выступили слезы.
– За что мне тебя ненавидеть? Ты сама еще дитя, а человек ли, орук ли, не важно.
– Спасибо. Вы так хорошо на нашем языке разговариваете, – позволила себе улыбнуться.
– Вожак наш прежний хотел с людьми мира, потому велел учить язык. Чтобы торговать, надо понимать друг друга. Плохо, что так и не договорились.
– Да, плохо…"
"– Я вчера говорила с шаманом. Рассказал он мне о видении своем. И знаешь, ты не просто так в нашу деревню пришла.
После чего орчанка встала, а напоследок взяла и погладила Тайли по голове:
– Добрая ты. И доброта твоя коснется нас всех… однажды
После ее ухода на душе как-то даже потеплело.
Праздника бедняжка ждала, словно казни. Аппетит пропал, Тайли то и дело начинала задыхаться, приходилось тогда выходить на улицу. Девушка все смотрела на небо, следила за солнцем, и чем ниже оно опускалось, тем становилось страшнее. А деться, никуда не денешься.
И вот, на небе проявились Мирида и Рув, озарили плато нежно-голубым светом, со стороны же площади послышалась ритуальная музыка. Тайли в это время сидела на койке, слушала звуки барабанов, которые эхом отдавались внутри, заставляя сердце колотиться все быстрее. Вдруг в шатер зашел очередной старец.
– Пора, – кивнул на выход. – Не трясись, тебя не на бойню ведут, – усмехнулся Габен.
Почему-то сразу вспомнился тот день, когда отец силой отправил ее с матерью домой.
Тайли чувствовала себя ужасно, все на нее смотрели, юные орчанки провожали презрительными взглядами, орки тут же начинали хихикать, показывая друг другу неприличные жесты. А на площади собрались практически все катаганы. В центре уже полыхал костер, тени от коего плясали на столбах.
