Аня, мчавшаяся с отключенной сигнализацией, чувствовала себя незаметной в череде оживших автомобилей. Ей хотелось продолжать наслаждаться шумом музыки и света мегаполиса, но приказ был неотвратимым - сбавить скорость. В глазах мужчины переднее стекло ее машины переливалось от яркого освещения уличных фонарей, в то время как Аня ощущала себя молчаливой тенью на трассе, словно подталкиваемой неизвестной силой....
Тру лицо, замечаю цифры, нацарапанные на моей ладони синей пастой и принимаю решение, даже не осмыслив, не взвесив, уже говорю, это вылетает само:
- Давай садись, здесь пять минут ходу.
Аня неожиданно послушно рассаживается на пассажирском.
Хлопаю дверью.
И перемещаюсь за руль.
Она уже вовсю хозяйничает, включила магнитолу, переключает радиостанции.
- А у меня в машине сломалась, - сообщает, когда я сворачиваю во дворы. - Папин водитель сломал. Я слушала песню. Ему не нравилась. А, вот она.
- Нам сегодня было харашоу, - играет в колонках.
Усмехаюсь.
Харашоу ей было, конечно.
Я бы показал, как это, когда хорошо.
Боковым зрением слежу за ней, она вертится кресле. Забирается с ногами. Утыкается подбородком в коленки. И я вижу, светлую кожу и красное, припухлое пятно, как у детей, когда они падают, с велика или качели, набивают шишки.
Ещё и ударилась где-то, будет синяк.
- Ну почему я просто не пошел домой, - подпевает она. Качает головой. - Зачем сказал ей, что сегодня холостой.
Музыкально. И голос трезвый, может, кривляется, как обычно?
- Зацепила меня, - поют радио и она.
А я опять смотрю на нее, неотрывно. Что происходит - не знаю, впервые ее вижу такой, себя не контролирует, не язвит и не морщится, похожа на обычную девчонку, и я оторваться не могу.
- Ослепила меня, - Аня поворачивается.
И, с длинной заминкой, отворачиваюсь я.
Дьявол, отец мой, помыслы мои чернее ночи.
- До порога довела, а любви не дала.
На этой грустной ноте я торможу возле гостиницы.
Аня вглядывается в сине-белое здание, вопросительно кивает мне. Киваю в ответ, подтверждаю.
- Приехали, - выключаю музыку. - Пойдем. Нам сюда.
ОНА
Гостиница.
В голове туман, но не настолько, знаю, как вилку держать, как ходить, разговаривать, и чем занимаются в номерах мужчина и женщина - знаю тоже.
- Отвези меня домой, - прошу. Сгребаю волосы назад с горячего лица, когда он открывает для меня дверь.
Он стоит на улице. Темнеет. И снаружи все смазано слегка, как обычно бывает в сумерках, но его фигуру я вижу четко.
- Если бы я знала, что ты такой, - ерзаю по сиденью, тело ватное, - то я бы вообще с тобой никуда не поехала.
- Ты и так со мной ехать никуда не хотела.
Его лицо приближается, он нагнулся. Встречает мой взгляд, улыбается. Или мне мерещится в темноте эта улыбка, странная, запускающая дрожь, будто он на кнопку нажал какую-то. На его рот смотрю и теряюсь, как мы тут оказались, мы собирались в клуб...
