Ночной отель становится местом судьбоносной встречи. Он — волевой и сдержанный, она — дерзкая и непредсказуемая. Один момент слабости разрушает все границы, втягивая героев в опасную игру страсти и манипуляций, где каждый из них становится палачом для другого.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мой палач»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ночной отель становится местом судьбоносной встречи. Он — волевой и сдержанный, она — дерзкая и непредсказуемая. Один момент слабости разрушает все границы, втягивая героев в опасную игру страсти и манипуляций, где каждый из них становится палачом для другого.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юлия Гетта Легкое чтение Фэнтези Любовное фэнтези подборки серии
Ночной отель становится местом судьбоносной встречи. Он — волевой и сдержанный, она — дерзкая и непредсказуемая. Один момент слабости разрушает все границы, втягивая героев в опасную игру страсти и манипуляций, где каждый из них становится палачом для другого.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Потерянно сажусь в кресло, как же я его машину не заметила во дворе.
Он садится рядом. Сдает назад, рулит по расплавленному на жаре асфальту и смотрит на меня.
- Почему мама нам счастливого пути пожелала? - нервно поправляю волосы. В уме со скоростью света прокручиваю варианты, куда он меня везет и представляю, что это...не знаю. В Турцию, в бухту ""Долину Бабочек"". На маяк в Шотландию. В заброшенный город в Мачу-Пикчу. На водопад в Бразилию.
Я кажется разум теряю в его присутствии до сих пор.
Идиотка.
- Это не нам, мне счастливого пути, - поправляет Марк. Выруливает на проспект, не отрывая взгляда от дороги поясняет. - Ты же знаешь, второе образование я получаю в институте твоей мамы. Германская культура, - озвучивает он мне и без того известные факты его биографии. Молчит. И я понимаю уже, что весь этот бред про романтичные места планеты, что в моих мыслях крутился - сейчас на голову мне обрушивается, убивает меня. - Так вот, - продолжает Марк. - Меня пригласили в Мюнхен.
Он берет футляр с черными очками, убирает туда свои золотистые, и даже теперь, когда его взгляд скрыт, непроницаем, он все равно смотрит на дорогу.
- Надолго? - сама не слышу своего голоса, такой тихий он.
- Пока не знаю, - Марк запрокидывает голову, подставляет лицо ветру. - Неизвестно ещё, как наше сотрудничество пойдет, но если все получится...
- Высади меня, - сбрасываю ремень безопасности.
- Аня.
- Ты сам как думаешь, это нормально? - не сдерживаюсь, поворачиваюсь к нему, сдергиваю с его лица черные очки. - Год назад меня выпустили из этого дурацкого пансиона, и год я тебя жду!
- Тон сбавь, - он бросает быстрый взгляд на меня.
- Да пошел ты.
- Аня, - он хватает меня за руку, когда я тянусь к ручке. - Ты выйти хочешь? На ходу? Ты сама как думаешь, это нормально? - передразнивает он и больно сжимает мою ладонь, отрезвить пытаясь. - Что за капризы? Это работа. Почему я, вообще, отчитываться перед тобой должен?
- Потому, что твоя мама все уши мне прожужжала Аня, Анечка, вот встанет Марк на ноги, и такая семья у вас будет, ой-ой-ой, ни у кого не будет такой, - выдираю руку и смеюсь, - А Марк-то у нас не на ногах, да? В инвалидном кресле катается, океаны рассекает, чего ждать, когда ты как Бог по воде ходить начнёшь? Всё, отвали и выпусти меня.
- Ты дура, Аня, - цедит он сквозь зубы. И разворачивает машину, так резко, на все правила наплевав, что снаружи гудки сливаются в хор, а я заваливаюсь на него.
Сажусь ровно. Отворачиваюсь. Дорога к дому размыта, дома и деревья, даже солнце пустое, блеклое, как лимон, из которого выжали сок.
Вытираю щеку.
Конечно, это я дура. У нас с ним нет отношений, есть лишь дружба мам и отцы, что на пару трудятся на благо государства, для которых Министерство обороны стало домом, а семья превратилась в работу.
