Аня, мчавшаяся с отключенной сигнализацией, чувствовала себя незаметной в череде оживших автомобилей. Ей хотелось продолжать наслаждаться шумом музыки и света мегаполиса, но приказ был неотвратимым - сбавить скорость. В глазах мужчины переднее стекло ее машины переливалось от яркого освещения уличных фонарей, в то время как Аня ощущала себя молчаливой тенью на трассе, словно подталкиваемой неизвестной силой....
- Аня, ты слышала? - врезается в мысли мамин голос. - Съезди к брату на работу.
- Так у меня машина сломалась.
- Есть очень удобная альтернатива, называется - общественный транспорт, - отрезает она и бросает трубку, уверенная, что я не ослушаюсь.
А я, вообще-то, сама не против поесть, только приехала.
Швыряю телефон на тумбочку. Смотрю в зеркало.
Нельзя разводить сырость, у меня тушь потечёт.
Осторожно промокаю глаза.
Я тоже мечтала учиться в школе, как брат, и в семнадцать лет работать на автомойке, но пансионат для девушек кадетского типа, куда они меня запихнули после развода мечту мою обломал.
Увольнение раз в месяц с девяти утра до шести вечера, регулярные экскурсии в музеи и театры, стойкий патриотизм, светские манеры и материнские навыки, что они прививали в своей казарме - это ад, это мрак.
А половое воспитание и встречи на несколько часов с парнями из кадетского училища под надзором воспитателей - ненавижу, ненавижу, не могу, Виконт прав, это психическая травма.
Кошусь на ненавистный перстень, который мне вручили вместе с дипломом.
Все хорошо, два года прошло. Рядом нет папы и его жуткой домоправительницы, я в гостях у мамы, у меня каникулы, могу ходить куда хочу.
И когда хочу.
Пиликает телефон.
Подхватываю рюкзак и выхожу обратно. Читаю сообщение Виконта:
""Мне ты можешь доверять. У меня нет дурных намерений и недостатка в женщинах тоже"".
Хлопаю дверью. Ощущаю нечто сродни гневу, пальцы летают по клавиатуре:
""А чего ты тогда от меня хочешь? Мы о женщинах твоих будем разговаривать или о нас?""
Спускаюсь вниз и верчу перстень.
Меня бы за такое сообщение из интерната выгнали.
Но я это сделала.
Обозначила, что других женщин не надо. И намекнула что соглашусь на свидание. Хотя бы посмотреть на этого мужчину, ведь он может оказаться кем угодно. Начитанным пенсионером, или как мой отец - в разводе, с взрослыми детьми, и выяснится потом, что дочь моего Виконта старше меня.
Или это какой-нибудь закомплексованный ботаник-школьник.
Жду ответа. И ловлю маршрутку.
""Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасностей и игры, - приходит от него цитата, когда я выхожу из маршрутки на остановке.
Интересно.
Иду и морщу лоб над ответом.
По пути заруливаю в шашлычную и набиваю пакет контейнерами с салатами и мясом.
Опасность и игра. Хочется попробовать и то, и другое, и настоящего мужчину тоже.
Перехожу дорогу и полыхаю от этой мысли, нет, конечно, не сразу попробовать мужчину, не сегодня, но в перспективе...
Мне уже двадцать.
