Аня, мчавшаяся с отключенной сигнализацией, чувствовала себя незаметной в череде оживших автомобилей. Ей хотелось продолжать наслаждаться шумом музыки и света мегаполиса, но приказ был неотвратимым - сбавить скорость. В глазах мужчины переднее стекло ее машины переливалось от яркого освещения уличных фонарей, в то время как Аня ощущала себя молчаливой тенью на трассе, словно подталкиваемой неизвестной силой....
Он так бесшумно подкрался, руками опирается на идиотскую дизайнерскую скульптуру из каких-то сплошных то ли перил, то ли брусьев, и смотрит на меня.
Дергаю плечом.
Какое ему дело, где я была.
Уехала с автомойки и гуляла, и переписывалась с Виконтом, конечно.
Но маминому мужу совать нос в мою личную жизнь необязательно.
Бросаю взгляд на экран, на открытое сообщение.
- Я была на гей-параде, на площади шествие развернулось, аж перекрыли дороги, тебя не приглашали? - скидываю кроссовки, не заботясь о идеальном порядке и пытаюсь прошмыгнуть мимо Кирилла.
Дерзко это было. Намекнуть, какого я о нем мнения.
Но он не обращает внимания, гнет свое.
- Время двенадцать, - Кирилл сдвигается в сторону, не даёт мне пройти. Смотрит на пол, на мои раскиданные кроссовки, и поднимает взгляд на меня. - Кривляться прекращай. Ты же знаешь правила этого дома, Аня.
Я знаю.
Смотрю на него в ответ и злюсь, но сделать ничего не могу, ведь это его дом.
Семь комнат, три ванные, пол с подогревом и отделка под белый кирпич.
Раздражает эта квартира, как и сам мамин муж, но я приехала к брату, да и идти мне некуда, отец мягко намекнул, что у них с его новой дамой на уик-энд планируется что-то типа медового месяца.
- Мне двадцать лет, и даже отец не указывает возращаться домой раньше полуночи, - вру и задираю подбородок. - Я тебе не золушка.
Кирилл усмехается.
Он выше сантиметров на десять, хотя и я не баскетболистка, макушкой в небо не стремлюсь.
Просто он такой - не долговязый дядя Степа, он обычный, коренастый, с темной растительностью на руках и черной порослью на лице, опасение внушает одним взглядом - бледно-голубой, прозрачный прищур, в его глазах отражаешься, словно в зеркале, даже глубже, как под рентгеном, он будто видит нечто внутри, вытягивает.
Так смотрят лишь психиатры.
И мне безумно жаль его пациентов.
- Дай пройти, - бормочу и протискиваюсь мимо. - Где мама?
- Сначала прибери, Аня, - он не двигается, кивает мне за спину, на мою обувь.
- Вот нравится тебе докапываться, да? - и шагу не сделаю, буду стоять на своем.
- Да, - он вдруг выдирает у меня телефон, которым я размахивала.
Не успеваю возразить, как Кирилл пробегает глазами мое неотправленное сообщение для Виконта, как-то неуловимо, меняется в лице, словно тень пробегает.
Он гасит экран.
- Ты...не много себе позволяешь? - мой голос садится от злости.
- А ты? - он смотрит на мою протянутую руку, но телефон не отдает. - Обувь, Аня.
