Аня, мчавшаяся с отключенной сигнализацией, чувствовала себя незаметной в череде оживших автомобилей. Ей хотелось продолжать наслаждаться шумом музыки и света мегаполиса, но приказ был неотвратимым - сбавить скорость. В глазах мужчины переднее стекло ее машины переливалось от яркого освещения уличных фонарей, в то время как Аня ощущала себя молчаливой тенью на трассе, словно подталкиваемой неизвестной силой....
Смотрю в ответ, и злость мне сил придает, не отворачиваюсь, готова на своем стоять до последнего.
- К чему этот спектакль, Анюта? - спрашивает он шепотом. Большим пальцем касается моей щеки, поглаживает. - Я тебя замуж позвал. А ты что устроила? Не стыдно?
- За что мне стыдиться? - отталкиваю его руку. - Стать матерью - это главная задача женщины, - повторяю истины, что нам вдалбливали в пансионе, - вести дом, воспитывать детей и...
Его ладонь с громким шлепком врезается в стену рядом с моей головой, и я вздрагиваю.
- Какого черта? - тихо, с раздражением и скукой спрашивает Марк, берет меня за плечо и встряхивает. - Ты мстишь мне так или что? Я думал, ты повзрослела, наконец.
- А я и повзрослела, - вырываюсь, он держит крепко, и я затихаю. - У тебя были другие девушки. А у меня другие мужчины. Это справедливо.
- Какие еще мужчины, Аня, - Марк ослабляет хватку и улыбается. - Врушка маленькая.
- Разные мужчины, - твержу и чувствую, что разреветься готова, так сложно представить меня в постели с кем-то - это очень обидно.
- Ань, - устало зовет меня Марк. Трет лицо. - Но ведь ты врешь.
- Нет. Я влюблена.
- И кто он?
- С папиной работы.
Марк теребит рукав джемпера. Все еще не верит, но уже сомневается, подозрительно смотрит на меня.
- Правда? - спрашивает после паузы.
- Да.
- Я серьезно, Аня.
- Я тоже.
- Я отцу твоему позвоню.
Кусаю губу.
- Папа меня убьет, - вскидываю голову. - Тебе это зачем? Ты меня столько лет не замечал, вот и теперь не лезь. Просто не будет свадьбы, и все. Другую жену выбери.
- Ты понимаешь, что несешь вообще? - он взрывается.
- Все, Марк. Отвали от меня, - отталкиваю его, сдергиваю кольцо с пальца и швыряю в него. - Всё.
Глава 24
Губкой тру масляный лист, в котором картошка запекалась. Мама сидит за столом и в спину мне выговаривает:
- Нельзя такие вещи говорить при всех, на ужине, и выставлять меня идиоткой. Что обо мне Марина подумала? Моя дочь беременна, а я не знала, хорошая же из меня мать.
- Что плохого могла подумать Марина, - жму плечом, - она же твоя подруга.
- Какая разница, Аня, - с раздражением спорит она. - Ты должна была мне сказать. А не вот так.
Молчу.
