Автор
Мы прячемся в глухой изоляции от мира за рунами безумной техники и жестокой дуэли машин. Внутри Тимура подрагивает страсть и тревога, но вне он цепко хватает меня за руку, как бы зацепляясь за спасительный уют в этом адском путешествии. Атмосфера зажигательна и напряженная — будто мы взлетаем на край вселенной вместе с непокоряемой машиной беса....
Не верю!
Мой палач, мой страшный демон остался в аду, а я…что я сделала?! Я его бросила. На растерзание, инсценировав собственную гибель. Чтобы прекратить ненависть, закончить это и уберечь детей.
— Так надо, надо, надо!
Сжимая до хруста кулаки, кричала я в салоне машины, стараясь успокоить детей и саму себя, вот только если малыши успокоились, стоило нам выехать за пределы города, то я ревела всю дорогу, проклиная себя за слабость.
Ведь я все равно, несмотря на ни что любила Тимура. Даже теперь ненавидя, зная правду…любила.
***
Мы ехали очень долго и я все сжимала телефон в руке, но он не звонил. От Виктора нет ни единой веточки я и даже не знаю, остался ли Тимур жив, задели ли его или он успел спастись.
Нас размещают в небольшом домике на краю моря. Здесь так красиво, но еще довольно прохладно, однако это не мешает детям играть на берегу пляжа ранней весной.
Холодный ветер обдувает мои волосы и напитывает морским воздухом, но я не могу любоваться морем. Я вообще ничего не могу, чувствуя себя изломанной просто на куски."
"Эта ненависть…Бес научил меня ненавидеть. Даже после казни я не ненавидела Тимура, нет. Я боялась его и любила. Самой первой, чистой и всепрощающей любовью, но только не после потери дочери. Это было слишком…больно, жутко, невыносимо, однако на деле оказалось, что Тимур ее не убивал.
Булат. Я никогда не думала на него. Я знала, что Бес способен на все, но оказалось, что настоящим злом был его дядя. Садист, маньяк и убийца. Он разворотил судьбу двух семей и вдобавок едва не лишил жизни нашу крошку.
Амели. Она с каждым часом привыкает ко мне и уже через две недели впервые называет меня мамой. Эта девочка как лучик солнца в моей непроглядной тьме, но и Эмира я принимаю как сына.
Оказывается, даже у зверя было сердце. Пусть каменное, холодное, но все же сердце!
Я запуталась. Я ненавижу Беса и люблю, проклинаю, ночами ору в стену, а потом реву часами в подушку, зовя своего палача к себе.
Я хочу узнать как он и не могу. Виктор так ни разу и не позвонил. Он правду тогда говорил. Это билет в один конец.
