О чём книга «Мой палач. Реквием (СИ)»
Женщина просит у человека, который видит в ней лишь орудие мести, шанс на счастье. Но спасение оборачивается адом. Сможет ли она доверить своё сердце тому, кто уже раз её предал, любя монстра на краю пропасти?

Автор
Женщина просит у человека, который видит в ней лишь орудие мести, шанс на счастье. Но спасение оборачивается адом. Сможет ли она доверить своё сердце тому, кто уже раз её предал, любя монстра на краю пропасти?
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Мой палач. Реквием (СИ)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Женщина просит у человека, который видит в ней лишь орудие мести, шанс на счастье. Но спасение оборачивается адом. Сможет ли она доверить своё сердце тому, кто уже раз её предал, любя монстра на краю пропасти?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Женщина просит у человека, который видит в ней лишь орудие мести, шанс на счастье. Но спасение оборачивается адом. Сможет ли она доверить своё сердце тому, кто уже раз её предал, любя монстра на краю пропасти?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Не знает, что я стал предателем, и прямо сейчас я прячу дочь Коршунова в своем доме. Прячу, как сокровище эту девочку, не желая ей больше делать больно, и Булат не должен узнать об этом. Только не сейчас, когда она едва отошла от той грязи, в которую я ее опустил.
— Ты не предупредил, что приедешь.
Цежу сквозь зубы видя, как Булат оглядываться по сторонам, осматривая дом. Замечаю восхищение в его глазах. Он впервые здесь, тогда как я всеми силами надеюсь, что мотылек еще спит, и не увидит дядю. Не высунется за дверь, ведь тогда я не смогу ее защитить. Все, что за пределами дома опасно для нее. Охрана Булата отлично подготовлена, он никогда не приезжает без своих шакалов, да и сам дядя отлично стреляет.
— Я не мог пропустить праздник своего единственного племянника! К тому же, ты так резко приезжать ко мне передумал. Тимур ты что, не рад видеть меня?
Зоркий взгляд Булата падает на меня, и я сцепляю зубы, стараясь не выдать волнения, которое уже к горлу подбирается. Ася дома сидит, и она не должна дядю видеть, как и Булат ее.
— Рад. Но я не ждал гостей сегодня.
Чеканю я, преграждая ему дорогу к входной двери. Булат окидывает охрану взглядом, и весь напрягается. Я прямо слышу это. Он мне не верит. Ни единому моему слову.
— И что же, в дом даже не пустишь?
Кулаки сами собой сжимаются, но я даже не суюсь в сторону оружия. Меня положат, едва я схвачусь за ствол, как предателя.
— Нет. Не сегодня. Давай в другой раз.
— Что ж...Ладно, я не знаю, что с тобой Тимур, но я верю тебе. Все еще верю. Буду ждать тебя дома, племянник. В Испании. Ты же знаешь, у меня огромный дом. Тебя же больше тут ничего не держит.
— Ты прав. Ничего не держит."
"Вру ему в лицо, видя что Булат остается недоволен, но и правду рассказать не могу. Я сам уже казни достоин за предательство. За что, что дочь врага пожалел, однако и поделать с этим ничего не могу. Себе глотку перегрызу, если только подумаю снова обидеть Асю.
Пожимаем руки, и едва Булат скрывается за воротами, резко оборачиваюсь назад. Тянет горелым, из окна кабинета дым валит, начинается суета.
Забегаю в дом. Еще больше дыма…черт! Что-то загорелось, а у меня Ася дома сидит. В комнате была. Блядь.
— Ася!
Зову ее, но куклы нет нигде, вообще нигде!
— Господин Бесаев, там пожар, я уже вызвала пожарных. Едут. Ваш кабинет…загорелся.
Перепуганная Маргарита выбегает с ведром воды в руках, тогда как у меня по спине холод собачий проходит. Что-то не так, не так идет! И не в пожаре тут дело.
— Ася где?! Ты ее видела? Скажи мне, где она?!
— Не знаю я…она на улицу хотела выйти к вам, точно была здесь на первом этаже, а потом…не видела ее больше.
Сцепляю зубы. Как же я хочу, чтобы кукла не видела Булата. Не видела всех этих тварей, которые тогда на казни были. Она, как лист осиновый тогда тряслась перед ними, и вот снова.