Автор
Бесшабашный азарт перекрывал магазины и рынки, где люди оживались беспринципно — покупали игрушки, сувениры и зелёное чаяние. Каждый взрослый, словно внезапно преображённый, верил в чудо — укутывался в новогоднюю сказку.
Тарелки не дам! – Надя погрозила сынишке пальцем, отодвигая одну из пиал подальше от края. – Ну, чего сидишь? Наливай! – смеясь, обернулась к Нельке.
- Ох, и правда! Чего это я? Так что, и правда ничего не расскажешь? Я же от любопытства сгорю!
- Да не в себе я была после потери пациента. А потом еще и на душу приняла. Решила горе залить, идиотка. Вот и случилось то, что случилось. Хорошо хоть сын – результат, а не какие-нибудь хламидии…
Нелька сделала вид, что ее стошнило, и рассмеялась:
- Слушай, а это выход!
- Для чего?
- Не для чего, а для кого! Для меня…
- Это в каком таком смысле? – сощурилась Надя, ловко перехватывая ладошку сына, тянущуюся к колбасе.
- Наверное, Людмила Георгиевна что-то забыла… - пробормотала она и, сунув в рот дольку мандарина, пошла открывать дверь. Нелли пожала плечами и зачем-то двинулась следом. А потом замерла.
- Ярослав? – донесся от двери удивленный голос хозяйки.
= 19=
Илья сидел в старой бабкиной кухне, откинув гудящую голову на древний, еще советский, тарахтящий в предсмертной агонии холодильник.
Подхватив чашку, Илья вернулся на колченогий стул и вытянул в проход длинные ноги. За окном тихо падал снег. Мужчина отодвинул веселенькую кружевную занавеску и зачарованно уставился на кружащиеся в льющемся из окон свете снежинки. Может, и хорошо, что за столько лет здесь ничего не изменилось. А может, и плохо… Ведь застыв внутри этого дома, снаружи время неслось с оглушительной скоростью… И то, что здесь казалось неизменным и постоянным, на самом деле таким не являлось.
Тоска сжала сердце. Илья поморщился, сделав жадный глоток обжигающе горячего чая. Ну, ты чего, Левин, расклеился? Соберись, – дал себе установку Илья. – Соберись… Позвони Наде. Она ведь ждет.
