Автор
Рада бежит по коридорам больницы, забыв о препятствиях и людях на своем пути. Сердце разрывается от боли и страха за маленького пациента, которую она выносила под сердцем. Но все слезы не сделали дочь выздороветь. Теперь вторая жизнь началась с улицы клиники.
Тебе уже высокий достался.
— Знаю, — ласково гладит меня по плечу Златогорский. — Но, как сказала моя подруга, сам виноват. Сам выбрал.
— А вот здесь соглашусь, — вздыхает родитель. — Ну, удачи, парень! И давайте мне уже внука дарите! А то я в этом бабьем царстве, чувствую себя дискомфортно.
— У тебя сын есть, пап, — напоминаем мы с Дашей одновременно.
— Но его мало! — восклицает он. — Нас двое, а вас, вон, сколько!
— Целых трое, — шепчет мама и гладит папу по голове. — И как ты пережил разницу в одного человека? Совсем не понимаю! Бедный! Испытание века!
Удержаться от смеха не может никто.
Никита
Оставив Раду в семейном кругу, покидаю ее дом. Даже не прощаюсь, лишь оставляю записку на комоде, что скоро вернусь.
Не хотел нарушать атмосферу, которая воцарилась среди Солнцевых в связи с переездом Рады и ее сестры обратно в столицу.
Доезжаю до ресторана и захожу внутрь, прекрасно зная, что на ближайшие пару часов он закрыт, а внутри меня ждет главная загадка последних дней.
— Добрый день, Матильда, — опускаюсь за столик перед ней.
— Твои люди насильно меня сюда притащили, — ворчливо бросает женщина.
— Никита Сергеевич, это неправда, — тут же вступается мой человек. Должен признать, один из не самых умных. — Мы сказали, что, если она не сядет в машину сама, мы ее транквилизаторами накачаем и все равно привезем сюда.
— А это не насильно разве?! — восклицает Малыгина. — Под угрозами! То же самое, что похитили!
— Прошу прощения за них, Матильда, — извиняюсь за сотрудников.
— Я не собираюсь с тобой говорить! Ни о чем.
— Почему? — интересуюсь, не сводя с нее взгляда.
И даже ее лицо мне незнакомо, что говорит о том, что мы с ней ранее не встречались.
— Потому что ненавижу! — рычит она.
— За что? — продолжаю расспрашивать в надежде, что дойду до корня проблемы. — Что я вам сделал? Извините, но я даже не знаю, кто вы такая, — честно ей признаюсь.
— Зато твои родители знали!
— Продолжайте, — прошу ее.
— Я была любовницей твоего отца, — фыркает она, что ничуть не удивляет меня.
Где-то глубоко внутри я думал об этом варианте, но упрямо отвергал его.
Не хотел думать о таком. Искренне верил, что у отца была всего одна женщина. Алевтина, мать моей единокровной сестры.
Хотя ходили разные слухи. Но я пытался не верить в них без доказательств.
— Знаете, у него много было любовниц, — бросаю с вызовом, потому что, кроме ее статуса, я так ничего и не узнал.
