— Угу, спасибо, — кивнула ее боевая медсестра и тут же спросила шепотом: — Что, все так плохо?
— А? — Лена на нее уставилась и пробормотала: — Да нет. Наверное. Не знаю.
И вышла.
В коридоре против ее двери уже стояли две дамы. Стоило ей появиться, на нее зыркнули и тут же замолчали. Ничего не оставалось, как поздороваться и пройти мимо.
Перед кабинетом Эдуарда Владимировича Лена на всякий случай сначала огляделась, потом вошла. И только вошла, Сабитов сразу же оживился.
— А, Елена Леонидовна, проходите, пожалуйста, садитесь.
А сам подался вперед. И все это с каким-то налетом таинственности. Но еще таинственнее все стало, когда он заговорил. Прокашлялся в кулак и начал:
— Помните, у нас тут был пациент?
И выразительный знак глазами.
— Э… — Лена потерла лоб, пряча лицо за ладонью.
Да у нее тут каждый день пациенты бывают! Разве всех упомнишь?! На всякий случай уклончиво кивнула. А Эдуард Владимирович подался еще ближе и перешел на шепот:
— Позавчера после работы?
И снова выразительный взгляд.
Вот теперь Лена вспомнила и покраснела.
— Кхмм. Да, Эдуард Владимирович.
— Так вот, — генеральный еще больше понизил голос. — Он был впечатлен тем, как вы его пролечили, и хочет, чтобы вы осмотрели его снова.
— Э?
— Но, как вы понимаете, ему здесь у нас появляться не с руки. Поэтому речь идет о… кх-кхмм, частной услуге. Не могли бы вы осмотреть его на выезде?
Да, они иногда делали осмотр на выезде, но это когда случай очень сложный. Но тут же…
— Елена Леонидовна, — Сабитов приложил руку груди, — я сказал, что не могу решать этот вопрос за специалиста, и позволил себе дать ему ваш личный контакт.
Чего?!
— Так вы уж не подведите. Сами понимаете, вы лицо нашей клиники, мы надеемся на вас.
Так и хотелось сказать: идите вы… И не просто идите. Но Лена поднялась с места и проговорила:
— Спасибо, что предупредили.
И вышла, чувствуя себя почти проституткой. Не хватало ей только того «публичного» хама, привыкшего к вседозволенности, в поклонники.
«Доктор, свой член я могу доверить только вам».
Ага, конечно, она же лицо клиники. А вот фиг!
К себе возвращалась рассеянная и злая. И вдруг сообщение:
«Как ты?»
Борис Степанов. Она закусила губу и быстро пошла на крыльцо. На воздух. И там, на свободе набрала сообщение:
«Можешь говорить?»
Ответ пришел мгновенно:
«Сейчас».
А через минуту входящий вызов.
— Что у тебя стряслось, Лена? Опять жалобами донимают?
— Нет, — проговорила она, оглядываясь на двери, и отошла подальше. — Не жалоба.
