В Мой плен утопает читателей в переплетении судьбы и интриги. Когда героиня оказывается под обстрелом, жизнь мгновенно становится выбором между добром и злом. Атмосфера напряженности и страха окутывает страницы, заставляя каждое слово биться до последней капли в душах персонажей....
Уставившись на дверь в ванную, я сглотнула и делая глубокие вдохи постаралась расслабиться, насколько это было возможно. Неожиданно он захватил мой подбородок и настойчиво повернул лицо к себе. Он смотрел на меня, когда в какой-то момент я до крови закусила губу, потому что тупая боль опоясала низ живота. Он толкнулся в меня, и я даже не понимала, что совсем не много, потому что мне казалось — дальше было некуда!
— Нет, нет… мне больно! — Захныкала я, уперев руки в стальную грудь.
Но мужчина действовал, не давая мне возможности опомниться.
От жгучей боли не дающей вдохнуть, я впилась ногтями в его грудь и начала вырываться. Но он лишь сильнее вдавил меня в матрас, не давая возможности выбраться. Мужчина двигался медленно, словно специально мучил, а я плакала под ним не в силах двинуться в крепких тисках.
Он остановился неожиданно. Тогда, когда посчитал нужным. Вышел из меня и задержав взгляд на моем лице поднялся на руках, чтобы встать с постели. Я тут же свела колени, морщась от саднящей боли между ног и медленно повернулась на бок.
Глава 14
Прикрыв глаза, я настороженно ждала, что он сейчас вернется, понимая, что «процесс» был не закончен.
Я резко распахнула глаза, когда в комнате неожиданно стало темно. Осторожно повернувшись, я в единственном свете настольной лампы поймала взглядом фигуру похитителя, который не спеша прошел мимо кровати и направился в ванную. Он уже был в брюках, его движения были расслаблены, а взгляд бесстрастен и внутри мелькнула слабая надежда — может он решил не продолжать?..
Мужчина скрылся за дверью, а я прерывисто выдохнула и уставилась в пространство, все еще чувствуя на себе тяжесть мужского тела.
В какой-то момент я зажмурилась и закрыв рот рукой, начала тихо плакать. Мои слезы были не от боли, а от обиды… за то, что этот первый опыт близости был вынужденным, грубым и безучастным.
