В Мой плен утопает читателей в переплетении судьбы и интриги. Когда героиня оказывается под обстрелом, жизнь мгновенно становится выбором между добром и злом. Атмосфера напряженности и страха окутывает страницы, заставляя каждое слово биться до последней капли в душах персонажей....
Все отдать стервятникам… чтобы ничего не осталось! Ни любви, ни сожалений, ни страха… ни боли
Прозвучал последний удар барабана, композиция завершилась и сделав последнее вращение, я опустилась прямо на пол. Упав на колени, я смотрела вниз, тяжело дыша и пытаясь справиться с бешеным сердцебиением. Я все отдала… и теперь, четко ощущала внутри опустошение.
Послышались громкие, отрывистые хлопки и подняв голову, я увидела довольного главаря, в глазах которого было открытое восхищение. Я тут же поспешила подняться, мгновенно пожалев о своей самоуверенной выходке.
— Браво, моя девочка! — встретил меня главарь, продолжая вальяжно хлопать. — В моих глазах твои акции резко выросли, я хочу, чтобы ты знала это!
Отстраненно слушая, о чем мне говорят, я напряженно посмотрела на охранника, что крепко держал меня и мои внутренности скрутило от безжалостного осознания — меня сейчас заберут! Чувствуя, как одеревенело тело, я сделала попытку вырываться, чувствуя отчаяние и страх, но меня крепко держали, причиняя боль на каждую попытку даже отстраниться.
— Трудно будет расставаться с таким золотом, а Умар? — произнес он вкрадчивым тоном, пристально глядя на Руслана.
Я машинально перевела взгляд на своего похитителя, который оценивающе смотрел на меня и в какой-то момент его губы растянулись в улыбке, заставляя испытать боль в груди.
— Ты кажется забыл, Ларин. — Протянул он, отводя от меня взгляд и устремляя его на главаря. — Бабы — это твоя слабость!
И я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мое лицо исказилось от надрывистого плача из-за удушающих эмоций, и я закрыло рот ладонью, начиная тихо выть.
— Уведи барышню. Не видишь, ей нужно отойти от приступа радости!? Пусть подождет меня в своей темнице."
"В эту же секунду, меня как безвольную куклу повели прочь из зала. Я ничего не видела перед собой, да я и не хотел ничего видеть, не хотела снова испытать боль от одного взгляда черных глаз.
