Автор
Лера погружается в страх и непонимание, когда трое неизвестных мужчин подстерегают ее на улице и втаскивают в темный дом. Крик о помощи звучит отчаянно, но без надежды на услышанье. Темные коридоры и гнетущий воздух лишь усилят уже изначально пугающую атмосферу этого дома, где Лера обречена на невеселую судьбу....
Чужая, пустая, одинокая… Полностью сосредоточенная на собственных невесёлых мыслях.
Что, если Яр не вернётся?
Что, если выберет не меня?
Смогу ли я когда-нибудь примириться с его «работой»? Смогу ли чувствовать себя в безопасности рядом с ним?
А что, если ребёнок будет? Для него, ведь, и правда, нужна стабильность, нужны гарантии…
Незаметно для себя, я подхожу к клинике.
Яркую вывеску «Медикал лайф» видно издалека.
Леси ещё нет, оно и понятно — до назначенного времени ещё целых полчаса.
В нерешительности останавливаюсь возле пешеходного перехода и раздумываю, куда бы мне пойти, как вдруг, из арки между домов выезжает тёмный внедорожник.
Я вздрагиваю, чувствуя всё ту же нервозность, что ощущала ещё в машине."
"Делаю шаг в сторону дороги, и прямо напротив меня, на пешеходном переходе тормозит ещё один джип.
Задняя пассажирская дверь резко распахивается, а у меня подгибаются колени. Ощущение, словно по голове чем-то тяжёлым ударили…
О, господи… нет! Только не это! Как он меня нашёл?!
Глава 41
Ярослав
— Сука! — верещит прижатый к полу сапогом мужик.
— Отвечай на вопрос, — цедит сквозь зубы Зверь.
Утираю со лба струйку крови.
Пиздец. Оглядываюсь по сторонам, чтобы оценить степень жести.
Перевёрнутые столы, перебитая посуда, из спинок диванов торчит набивка.
Клуб конкурентов Никиты никогда не будет прежним.
Адреналин бахает в ушах.
Понимая, что моя роль в этом мероприятии окончена, выхожу на улицу.
Глаза режет от слепящего света.
Бойня заняла целую ночь.
Прикрываю глаза и приваливаюсь спиной к кирпичной стене.
Впервые в жизни после дикого замеса я не чувствую удовлетворения.
Я вообще почти ничего не чувствую. Перегоревшая лампочка, в которой больше нет света — вот кто я теперь.
Достаю сигарету и прикуриваю.
Первый за много часов никотин приятно затуманивает рассудок. Смотрю на восход солнца и представляю, как Лера сейчас должно быть нежится в кровати.
В груди ёкает. В доме Демида Лера выглядела взволнованной, но, при том, будто на своём месте. Спокойствие, роскошь, размеренная жизнь. Это то, чего она заслуживает. То, к чему привыкла. А что могу дать ей я? Моя жизнь — грёбаные американские горки! Никогда не знаешь, когда снова ухнешь вниз.
Я хорош в этом. Умею выбираться из низин. И в убийстве людей я очень хорош. Но что я ещё могу? Я, блядь, в жизни-то больше ничего не видел! Не умею ничего.
