Автор
Новый год под угрозой, и это не добавляет радости. Морозный декабрь принес лишь мокрый лед и бесконечную грязь вместо ожидаемого снега. Вздуванные дожди и холодный ветер разрушают последние надежды на праздник. Но хоть это, возможно, единственный шанс: свидание с Егором Власовым завтра....
Нет, в начале, когда я только пришла, он вел себя нормально: пялился в планшет, разговаривал по телефону, ну и на меня нет-нет поглядывал с неподдельным интересом.
А через час ему захотелось пойти в бассейн на первом этаже, и я, как полагается, должна была сопровождать клиента. Ей Богу, дети маленькие и то самостоятельней!
Пока он плавал, я даже немного выдохнула, хотя ноги от каблуков гудели знатно. Они еще со вчерашнего не отошли, а сегодня заныли с новой силой. Мне бы сесть, а лучше кроссовки, однако приходилось охранником выстаивать безумное количество минут, вдыхая запах хлорки.
Закончив с водными процедурами, Аркадий решил выпить, и вот здесь начался концерт по заявкам.
– Полиночка, ты чего так далеко стоишь? Иди сюда, – подозвал мужчина, выдав коронную белозубую улыбку.
– Простите, я всего лишь соблюдаю правила. Если что-то нужно, могу принести, – учтиво отвечала, стараясь быть максимально вежливой.
Клиент, ясное дело, не растерялся и пошел активно закидывать меня поручениями.
– А подлей-ка мне сока.
– Хорошо, Аркадий.
– Ой, ручка упала. Подними.
– Конечно. Вот.
– Не могла бы ты полотенце вон на тот крючок повесить.
– Будет сделано.
В один из моментов я потянулась, чтобы повесить на тот самый крючок полотенце, и Аркадий как бы невзначай коснулся моей ноги. Меня словно разряд электричества прошиб, до того сделалось неприятно, противно, даже мерзко. Брови поползли вверх, дыхание перехватило, хотелось отвесить пощечину наглому мужику.
– Что вы… – прошептала, сглотнув.
– Ой, прости, милая, я случайно, – улыбнулся Аркадий, да так буднично, словно ничего не произошло.
Мысленно я наслала на товарища тысячу проклятий, но в реальности лишь отошла, стараясь успокоиться. А вдруг действительно, он непроизвольно задел меня? Всякое ведь возможно, утешала себя. Однако, когда во второй раз случилась «непроизвольность», под ложечкой потянул холодок.
И если изначально можно было списать на что-то, то во второй раз, когда влажная ладонь коснулась моего бедра, задерживаясь больше отведенной случайной секунды, я не нашла никаких оправданий поступку. В помещении еще как назло ни души, тут даже охраны не имелось, чтобы следить за раскрепощёнными клиентами.
– Простите, при всем моем уважении, – я старалась говорить ровно, уверенно, пусть и внутри передергивало от возмущения и брезгливости.
