В кухне жены Максим чувствовал себя подобающим гостем, в то время как Полина использовала взгляд для шантажа. Вкус завтрака упал на мозг мужчины, но самое острые ощущения давали глаза женщины — каждый ее взгляд казался неудержимой попыткой контролировать жизнь мужа.
– Нет, это ты ему наговорил бред! Наплел с три короба, что якобы нашел мои письма в подушке…
– Все было, как я сказал! – проговорил он гораздо резче, чем обычно с ней общался, а потом очень постарался сбавить тон: – Полина, я что, двинутый на всю голову лазить в твоих школьных вещах? Да я вообще не знал, что ты хранишь на чердаке старые тетради! На кой бы они мне сдались?
– Не ругайся! – зашипела она ему в тон. – И не смей врать, ты нашел их у бабушки!
– Нет, не у бабушки, здесь, в доме, – настаивал он на своем.
Полина посмотрела в камеру напряженно. Несколько секунд помолчала, потом язвительно протянула:
– И как же письма там оказались? Силой мысли? Ты их в дом и положил… Ты лунатизмом часом не страдаешь?
Максиму дорогого стоило не ругнуться на нее матом.
Он отчеканил строго:
– Слушай сюда, моя дорогая. Я не трогал твои тетрадки, ничего из них не вырезал и вообще на чердаке твоей бабушки ни разу не был! Ты что, все это время думала, будто я такой долбанутый, что способен на подобное?
Полина нахмурила брови, посмотрела на него непонимающе.
– Да, именно так я и думала, – сказала она, а потом подметила: – Макс, но если не ты, то кто бы притащил их в твой дом? Ты же мне их в лицо пихал…
– Ничего я никуда не тащил! – запыхтел он зло, секунду подумал и предположил: – Письма были в подушке, которую тебе подарила бабушка.
– Не неси чушь! – Полина почти кричала. – Бабушка не знала про письма, пока я ей не рассказала. Да зачем бы она вкладывала их в подушку? Она у меня не умалишенная делать такие вещи!
– Ну… – Максим немного задумался, выдал новую версию: – Может быть, их подложил кто-то, кто делал эту подушку?
– Нет, – покачала головой Полина и смерила его строгим взглядом: – Если ты говоришь про ту самую подушку с белой наволочкой, то это вообще невозможно.
Макс шумно задышал, буравя взглядом ее возмущенное лицо.
