В дядином городишке Мику никогда бы не подумала, что ей грозят опасности, пока четверо мужчин не затащили ее в переулок. Барток всегда был для нее защитником, но этот разноголосый толпой оказались и другие оборотни, которые нарушили местное законопложение о спокойствии....
– Ничего смешного. Когда она в детстве называла меня собачкой, это было мило, но теперь нет! – Он выпятил грудь. – Я волк. Мы злые.
– Значит, тебе пришлось ей рассказать. А я думала, ты хотел, чтобы она выбрала себе одного из наших мужчин.
– Я запретил ей встречаться с волками, – Омар, вздохнув, посмотрел на Мику. – Ты была слишком маленькой и не помнишь, как нелегко жилось твоим родителям. Матери приходилось постоянно скрывать свою сущность от семьи и друзей мужа. Среди оборотней проблем тоже не убавлялось, поскольку твой отец был простым человеком.
– Ладно, злой волк. Так какой у тебя план? – спросила Минни.
Омар сосредоточил взгляд на Мике.
– В этот свой визит, ты остановишься в нашем доме. Мы постелем тебе в гостиной.
– О нет, – Мика покачала головой.
Минни рассмеялась.
– Мы просто занимались сексом.
Брови Мики поползли вверх.
– А мне казалось, будто я слушаю фильм о волках по Animal Planet[1] в момент собачьей драки. Нет, спасибо, ни в коем случае. – Она хмуро глянула на дядю. – Я не могу спать при таком жутком шуме, рычании и вое.
Минни снова рассмеялась.
– В прошлый раз мы были паиньками. Сейчас брачный сезон, и вчера мы даже сломали кровать.
Омар слегка покраснел.
– Минни, она же ребенок.
Мика покачала головой.
– Мне двадцать восемь, и я не девственница. Кровать я, конечно, не ломала, но пару раз с неё падала, когда мы с партнёром забывали следить, где у неё края.
Омар, прищурившись, зарычал:
– До замужества, ты чёртова девственница. И точка.
Минни, хихикая, села к Омару на колени и подмигнула Мике.
– В этом доме секс для тебя невозможен. Омар убьёт любого парня, переступившего порог его дома.
– Хватит, – прорычал Омар и посмотрел на Минни недовольным взглядом, не забывая при этом поглаживать её попку.
Мика, смеясь, схватила со стола оставшиеся после завтрака тарелки.
– Как скажешь, дядя. Я уношу свои девственные уши и удаляюсь мыть посуду, поскольку Минни готовила. Но здесь не останусь. В моем доме лучше. Обещаю хорошенько запираться на ночь.
