Автор
В соседней комнате жила женщина двадцати семи лет — сильная, активная и привлекательная Фитнес-блоггер. Но когда она узнала о своей второй половинке, что ей всего лишь двадцать семь, мир для нее резко изменился. Дима объяснил, что такое бывает часто — у многих друзей родители живут отдельно. Это открывало новый взгляд на семью и взросление в современном обществе....
А меня, кажется, на этот раз точно посадят….
25
— Что за глупости? — опешил я и, повинуясь порыву, сгреб ее в руки и усадил к себе на колени, принимаясь растирать ее плечи. — Наташ…
— Я в порядке, — поежилась она, отстранилась и слезла с моих коленей. — Хочется успокоительного, а у меня нет ничего.…
— Вина?
— Я сопьюсь с тобой, Раф. — Она направилась к столешнице и вдруг снова взялась за ручку сковородки, покрутила ее в руках с отсутствующим видом… Мы с Громовым настороженно замерли. — Чаю будет кто?
И она отложила сковородку.
— Раф, ты говорил, у тебя обезболивающее есть, — обернулась Наташа, поставив чайник. — Принеси, пожалуйста.
— Сейчас.
— А вы, товарищ связной, сидите, — хмуро осадила Наташа Громова, собравшегося за мной. — У вас наверняка сотрясение. Не тошнит?
Громов послушно прижал зад обратно к стулу, отрицательно качая головой.
— Держите холод плотнее…
— Холодно.
— На то он и «холод», чтобы было холодно, — безапелляционно отбрила Мышка.
Я кивнул Громову держаться до моего возвращения, и направился было в дом за обезболом, только у ворот запоздало сообразил, что никакого обезбола-то у меня и нет. На мое явление порожним Наташа скептически поджала губы:
— Наврал.
— Сожрал, — хмуро парировал я.
— Тогда повезли его в больницу.
— Не нужно, правда, — вставил Громов, поднимаясь и обходя Наташу по дуге. — Мы с Рафом поговорим, и я поеду. Сам заеду в травмпункт, не переживайте.
Наташа проследила за ним с видом «как пить дать, вышибла все мозги идиоту».
— Я скоро вернусь, — поймал я ее взгляд, — а ты выпей чаю и ничего не предпринимай и не решай в одиночку. Поняла?
Зря я переспросил. Наташа наградила меня таким взглядом, что лучше бы мне было не возвращаться. Но я рискну. Как ее теперь одну оставить?
Громов уже лечил морду, зайдя за угол. От его руки шло еле видимое свечение, а сам он кряхтел и едва не поскуливал от боли.
— Ты какого хрена… — начал он, убрав руку от новенькой физиономии.
— Что? — перебил я. — Ты совсем нюх потерял? Какого лешего ты полез к соседке, если прекрасно помнишь, что это — не мой дом?
— Я был уверен, что ты уже спишь в ее постели, — пробубнил он смущенно.
— За кого ты меня принимаешь? — поморщился я и протянул ему пачку сигарет.
— Не знаю. Я даже не задумался над этим фактом.
— А как ты в спальне-то оказался?
— Ну, я зашел в дом, позвал тебя тихо. Думал, ты просто в спальне, и выйдешь.
