Автор
Я иду на свидание с Владимиром, обаятельным парнем из моего факультета. Звуки песни Алины Грошка наполняют студию, заставляя меня двигаться в такт музыке и думать о том, как будут воспринимать девчонки этот новый романтический старт.
— Спасибо тебе, — все-таки решаюсь сказать это.
— За что? — Ловлю удивленный взгляд мужчины и не могу перестать рассматривать его лицо. Боже, какой же он все-таки красивый.
— За все. За вечер, за хорошее настроение, за ужин, за то, что подарил мне этот день.
— Глупая. — Прижимает меня к себе и целует уже в который раз за день. — Кстати, как насчет вон того мишки? — Указывает в сторону тира, где на витрине в ряд выстроено множество плюшевых игрушек.
— Какого именно?
— Самого большого.
— А ты сможешь? — Выгибаю бровь, с вызовом смотря на него.
— Я ведь мужчина, а значит, добытчик.
— Ага, добытчик плюшевых мишек, — смеюсь я, а потом визжу от радости, обнимая огромного плюшевого медведя, потому что Влад и вправду настоящий мужчина. Мой мужчина. Как хорошо звучит.
— Идем. — Он тянет меня за руку к стоянке, а я дрожу от предвкушения, потому что сейчас наверняка придется отдавать долг за проигрыш. И от самой мысли о том, чтобы заняться с Владом любовью прямо в салоне автомобиля, у меня дрожат коленки.
Глава 31
Влад
Когда я открываю дверь, ведущую на крышу, Кира не понимает, что происходит. Да и я сам не совсем понимаю происходящее.
Только вот она не может понять, почему вместо нашего дома мы приехали совсем в другой конец города, а я — какого хрена здесь делают музыканты, а еще шарики, целая куча долбаных шариков!
Когда я говорил, никаких воздушных шаров с надписями «Я тебя люблю», я имел в виду вообще никаких шаров! Но нет же, эти организаторы услышали, что я готов заплатить за все в три раза больше, и, похоже, запихнули мне пакет «Максимум».
Перевожу взгляд на пораженную девушку и пытаюсь успокоиться. Главное, что ей все нравится. А по восторженному взгляду и горящим глазам могу с уверенностью сказать[n1], что ей нравится. Она открывает и закрывает рот, не произнося ни слова, смотрит то на меня, то на всю эту «красоту» и через несколько минут все-таки отмирает.
— Это… это все для меня? — шепчет она и бросается ко мне с объятиями.
Музыканты старательно выводят мелодию — хорошо, хоть не вальс Мендельсона, — и высокие звуки скрипки, как надоедливый комар, режут мои уши.
— Это все похоже на сказку, и мне страшно, что, когда часы пробьют полночь, все растворится.
— Разве что в это место ударит молния и все сгорит. Пойдем. — Беру ее за руку и веду к столику. — Это тебе. — Протягиваю букет белых роз и не могу оторвать взгляд от смущенной девушки.
