Автор
Я иду на свидание с Владимиром, обаятельным парнем из моего факультета. Звуки песни Алины Грошка наполняют студию, заставляя меня двигаться в такт музыке и думать о том, как будут воспринимать девчонки этот новый романтический старт.
— Что проис… ходит…
Слышу какой-то шум и взволнованный мужской голос со стороны балкона.
К слову, очень знакомый голос.
Медленно, словно слева от меня может находиться лохматый тарантул огромных размеров, поворачиваю голову на звук и натыкаюсь на пораженный взгляд полуобнажённого мужчины, застывшего в дверном проеме между балконом и комнатой.
— Привет, — нервно улыбаюсь я, еще не осознав до конца, что лежу голая в позе каракатицы перед незнакомым мужиком, а мои руки находятся между ног, словно я… словно я… мастурбировала.
Мастурбировала, кончала и орала, содрогаясь в десятках оргазмов.
— Помочь? — Ехидно улыбается он, а меня раздирает между желанием провалиться сквозь землю и бросить в этого идиота чем-нибудь тяжелым. Потому что это, скорее всего, и есть тот самый неуловимый сосед, который вторую неделю не дает мне жизни! Иначе как он забрался ко мне на балкон?
Я понимаю, что должна закричать, должна прикрыться, бросить в него чем-нибудь тяжелым, обозвать извращенцем — да хоть что-то должна сделать! Хоть свалиться на пол и заползти под кровать, чтобы скрыться от его пристального взгляда!
Но все, что я могу, — застыть, словно статуя, и разглядывать этого…этого… кобеля.
Вижу, что и сосед потерял дар речи. Стоит, молчит и не шевелится. Ну конечно, такая картина перед глазами!
А он красив.
Короткостриженый брюнет, на руках татухи, на животе — кубики пресса, резинка серых спортивок опущена так низко, что, если бы мы увиделись совершенно в другой ситуации, я бы обязательно нафантазировала себе о том, что скрывается за дорожкой черных волос, ведущей вниз.
Замечаю, что с груди и шеи медленно стекает вниз белая пена, а волосы блестят от воды. Только что из душа, что ли?
А еще как-то уж очень знакомо он выглядит.
— Ты жива? — Он машет руками перед собой, а до меня только доходит, что музыка уже давно не играет. Квартиру заполнила тишина.
От дальнейшего позора и объяснений меня спасает стук в дверь и мужские голоса:
— Открывайте, полиция! Слышите? Открывайте!
Я отмираю. Резко.
