В комнате идет неспокойно: часы упоминают утро воскресенья, где-то за стенкой слышится писк. Я — единственная здесь, снедаемая тревогой за брата, которого все думают спящим. Прежде чем появляться перед ним, я должна быть готова к любой ситуации.
Ладно, дубль два… Выглянув из комнаты и убедившись, что в квартире тишина и покой, я прошла в туалет. Там, в своем пластиковом корытце сидел Мотя. Видок у него, конечно, был тот еще. Ноги растопырены, глаза тоже. Я села на унитаз. Думаю, выражение его морды и моего лица соответствовали друг другу. Только он таращился в стену от натуги, а я от изумления. Я чуть не занялась сексом с Андреем! Как так? Ведь… ведь он никогда меня не привлекал и… да это вообще уму непостижимо!
Кот начал грести содержимое горшка, аж летело во все стороны, а я все еще сидела и пялилась в стенку.
Вторник, да и среда прошли в обычном режиме. С Черенком мы совсем перестали воевать. И, думаю, дело тут было не столько в нашем договоре, сколько в том, что мы избегали друг друга. Вернее, я избегала его. Самое страшное, что меня распирало от дикого желания увидеть его, но в то же время было стыдно и непонятно что же это происходит.
В среду у меня уже крыша ехать начала. Так хотелось с кем-нибудь поделиться.
– Настен, слушай…
– М-м-м? – промычала подруга, поедая клубничное мороженое.
– А вот Андрей…
– Кто такой?
– Ну, мой брат! – я уставилась на нее, а она на меня:"
"– Ну, извините, конечно, просто он всегда был Черенком, а тут вдруг Андрей!
– Просто, – я растерялась и уставилась на свою покусанную сосиску в тесте, – ну… понимаешь, мы после этого договора нашего стали общаться по-другому и…
– И он стал Андреем?
– И это тоже.
– Мгм, ты же не могла делать пакости дяде Боре, вот и отыгралась на его сыночке, да? – Настя скептически приподняла брови, потом отставила в сторону пустую креманку.
