В комнате идет неспокойно: часы упоминают утро воскресенья, где-то за стенкой слышится писк. Я — единственная здесь, снедаемая тревогой за брата, которого все думают спящим. Прежде чем появляться перед ним, я должна быть готова к любой ситуации.
Я вошла в комнату, набрала номер Насти и как только она взяла трубку разревелась опять.
– Ты чего? Что случилось? А ну, говори, слышишь?
– Он мне нра-а-а-авитсяя-я-я-я…
– Фу, ты дурочка что ли? – выдохнула Настя, – Чего пугаешь-то так? Я думала, что-то с родителями… Кто тебе нравится?
– Мой Андрей… я…мне… – я захлебывалась по-детски, – нравится все… и что он не красивый, и не высокий… и мне нравится… и как ты выключаешь свет… а-а-а-а…
– Какой свет? – тупо спросила Настя.
– Электрический, – гундося ответила я.
– Так… по порядку… ты про брата своего?
– Да…
– Он тебе нравится?
– Да, только я тебе боялась говорить, ты же… считаешь его никчемным и…
– Есения, у вас что-то было?
– Да-а-а-а, – завыла.
– Слушай, какие мы с тобой идиотки, – Настя всхлипнула.
– А ты что, тоже плачешь? – тут же перестала я реветь.
– Да-а-а-а, потому что мы… мы с Сашкой, а я боялась тебе говорить… чтоб ты не смеялась… он же… ну, ты знаешь какой он…
Тут уж я совсем реветь перестала.
– Настька, а приезжай ко мне, а? Андрея дома нет, – я шмыгнула носом, – расскажешь мне все, а я тебе… Подруги, блин, боялись другу признаться…
– Точно… говорю же идиотки, сейчас приеду…
Через час приехала Настя.
Пока ждала Настену, провела ревизию в холодильнике, выбросила плеснявые салаты, пакетик с клецками, заботливо припасенный бабулей для кошака.
Когда я хотела попробовать суп на соль, в дверь позвонили, в результате чего я обожгла губу.
– Блин! – я потирала пальцем прижженную губу. Открыла дверь, на пороге стояла смущенная Настька. Я ее такой еще не видела.
– Проходи! Ты чего как нашкодивший кот? Из-за Сашки? – спросила я, закрывая дверь за ней.
– Да… мне перед тобой стыдно…
– Успокойся! Заходи… ты кушать будешь?
– Нет, чай буду.
– А я-то думала, что мы наши признания будем под водочку делать, – похихикала я.
Посовещавшись решили, что алкоголь пить не будем, нет ни настроения, ни желания, ни здоровья. В итоге на столе стояло нетронутое овсяное печенье, которое я ненавижу, бабулино варенье и наш чай. Который также остыл.
