Автор
В Михалычевском лицее пять девочек на один. Четвертка вступает в притязания за главную роль — собственный сводный идеал. Главная героиня, первокурсница Алина, не просто борется с толпой, но и противостоит глубоким внутренним страхам. А вокруг нее рушится мир: друзья-сестры, любимый учитель — все мигом перестраивается в препятствия, ставшие непреодолимыми преградами на пути к своей цели....
Два пришлось купить, а остальные удалось заклеить.
А потом сидела на подоконнике, смотрела на наш снежный двор с двумя качелями и старой ржавой горкой, и гоняла мысли.
Сказать по правде, я немного нервничала. Все-таки собралась переезжать из маленького тихого городка в мегаполис, где будут новые знакомства, новый универ, новые друзья.
Соседство с Русланом меня нисколечко не пугало. Вероятно, этот парень как был тихоней, так им и остался. Наверное, хорошо учится, говорит заумными словечками, и одевается в накрахмаленные рубашечки и строгие брючки.
Ужиться с таким ― изи.
А вот его брательник… Кхм…
Ночью я много думала о Князеве старшем. Сначала меня трусило не по-детски, доходило до панических атак, как только вспоминала, через какие унижения мне пришлось пройти в школе.
А потом я все расставила на свои места.
Первое: Князь повзрослел.
Второе: он живет с девушкой в отдельной квартире.
Третье: я больше не толстуха, чтобы давать повод для насмешек.
Четвертое: да кто он такой, чтобы стать преградой между мной и папой? Это мой отец, МОЙ, а не его! И я хочу жить с ним, черт возьми!
* * *Папа подъехал к дому около четырех вечера.
― Ну что, присядем на дорожку? ― широко улыбнулась мама.
«Хоть бы ради приличия скрыла свою радость», ― подумала я.
А отчим вообще рассмешил. В кой-то веки побрился, зачесал волосы на лысину.
Это чтоб перед моим отцом лицом в грязь не упасть?
Мама отправила его проводить меня, чтобы донес тяжелую сумку.
Сама же она не желала видеться с папой. Больше двух лет прошло с их развода, а она до сих пор была злая на него, как собака.
Когда мы вышли на крыльцо, дядя Коля присвистнул, увидев отполированный до блеска черный «мерседес».
― Кудряво живет! ― завистливо бросил он и выпрямился.
― Тай! ― воскликнул папа, выходя из машины и, раскинув руки в стороны, побежал ко мне навстречу.
Я обняла его, и души коснулось такое родное, теплое чувство.
«Как мне не хватало тебя, пап!»
Папа по-джентельменски открыл мне заднюю дверь, я села в машину, а он подошел к дяде Коле за сумкой.
Я наблюдала через тонированное окно, как папа пожал руку отчиму, что-то с улыбкой сказал ему, и на прощание похлопал по плечу.
Подняла взгляд на наши окна: мама, вытянув шею, разглядывала папину тачку, а когда он направился к машине, она быстро нырнула за занавеску.
Папина машина, разрезая морозный воздух, мчала в столицу по заснеженной трассе.
По дороге он ни раз сказал о том, как счастлив, что я, наконец, согласилась перебраться к нему.
