Автор
Когда родители главной героини решают пожениться, в её жизни появляется её будущий сводный брат. Между ними вспыхивает опасная игра страсти и желания, граничащая с запретом. Смогут ли они противостоять притяжению, или чувства победят здравый смысл?
― Твой дружок не стал снимать побои и писать заявление, ― он развернулся и, проходя мимо меня на кухню, добавил: ― Можешь, кстати, снова его отблагодарить.
Я проглотила намек на то, что я могу «снова переспать с Костей» и пошагала за ним.
― Хочешь сказать, что он не станет писать заявление? ― я вопросительно уставилась на него.
― Не станет, ― недовольно ответил он, наливая в стакан воду.
― Почему?
― По кочану.
Тимур опустошил стакан, поставил его на стол с такой силой, что подпрыгнула ваза с конфетами, и перевел уставший взгляд на окно.
― Ты рассказал полиции, за что ты его ударил?
― Как на духу.
― И что?
― И что ЧТО? ― усмехнулся он и пристально уставился на меня.
― Ну… там примут хоть какие-то меры? Ведь он не меньше виновен, верно? Он подстроил…
― Когда отец мент, его сын автоматически ничего не подстраивал. Он скромный парень, сидящий дома за книгами, который боится высовывать нос на улицу в темное время суток. А в момент совершения преступления он всегда каким-то чудом оказывается в каком-то людном месте, где его видели десятки не заинтересованных в расследовании глаз. Обычно так бывает, если ты плохо знакома с этой системой, ― хмыкнул Тимур. ― По крайней мере, так было, когда он сбил на переходе беременную девушку. И в этот раз, мне тонко намекнули, что если я открою рот, то он напишет заяву за избиение, соберет свидетелей ― а там их было полсотни, и тогда мне придется несладко.
― Подожди… а тот, кто тебе сказал про спор и про его причастность к нападению, не сможет дать показания?
― Нет, ― усмехнулся Тимур. ― Каждый трясется за свою задницу, если ты еще этого не поняла.
― Получается, и Костя останется безнаказанным и… ты?
― Ну как тебе сказать, ― нервно хохотнул он. ― Завтра я иду к ректору. Минимум мне грозит выговор. Максимум ― отчисление.
Это был удар поддых. Конечно, можно было ожидать и худшего, но мысль, что его могут исключить из универа потому, что он вступился за меня, полоснула лезвием по сердцу. Я чувствовала свою вину перед Тимой. Хотелось что-то сделать, чтобы помочь ему, но пока что я с трудом могла подобрать слова.
― Не стоило тебе марать честь из-за меня, ― поежилась я, обнимая себя руками.
― Ого! ― Он скрестил руки на груди и поднял брови. ― Ты знаешь слово честь? Откуда если не секрет?
И тут во мне забурлила обида."
"― Прекрати разговаривать со мной как с подстилкой! ― я сжала кулаки и быстро задышала.
