Автор
В Михалычевском лицее пять девочек на один. Четвертка вступает в притязания за главную роль — собственный сводный идеал. Главная героиня, первокурсница Алина, не просто борется с толпой, но и противостоит глубоким внутренним страхам. А вокруг нее рушится мир: друзья-сестры, любимый учитель — все мигом перестраивается в препятствия, ставшие непреодолимыми преградами на пути к своей цели....
Это с ее телефона тебе прислали сообщение, я сверил ее номер в своем мобильном. И сразу понял, в чем дело, ― улыбнулся Тима и прижал меня к себе. ― Понимаешь, малыш, у Одинцовой пар из ноздрей валит, из-за того, что я теперь с тобой. Вот она и решила постебаться. Я уверен, это была ее идея.
Тима отодвинулся, заглянул мне в лицо и положил ладони на мои щеки.
― Стояла бы ты сейчас здесь в своей пижамке и тапочках, а они бы угорали над тобой как ненормальные и щелкали тебя на свои мобилки, ― улыбнулся он и щелкнул пальцем по моему носу.
― Сюрприз не удался, ― вздохнула проходившая мимо нас девушка и покосилась в сторону Одинцовой."
"Внутри меня все закипело от обиды и злости. Никогда еще не чувствовала себя настолько паршиво. Мне безумно захотелось смахнуть со стола все бокалы и закуски и проехаться по лицу Одинцовой своими десятисантиметровыми каблуками.
― Все, все, ― успокойся, ― шепнул на ухо Тима, заметив мое состояние. ― Мы их обломали, понимаешь? ― победно улыбнулся он, смерив меня восторженным взглядом.
― Господи… Тим, какая же я дура, ― выдохнула я и, обняв его, едва не расплакалась от внезапно нахлынувших чувств. — Вот почему ты так настаивал на том, чтобы я выглядела на все сто… Как хорошо, что ты догадался и не отправил меня на растерзание этим аспидам в одной пижаме, ― помотала головой я, представив, как глупо бы выглядела сейчас. ― Но почему не сказал сразу?
― Хотел сделать сюрприз. И тебе, и им, ― Тима повернул голову в сторону компании девчонок, разглядывающих мое платье, мои локоны.
На нас смотрели все, кто был в этой комнате. Одинцова особенно ― таращилась во все глаза, дергая носом от злости и сжимая кулаки.
И я смотрела на нее, пока целовала Тимура.
Пристально, не моргая.
Потом еще и подмигнула, обнимая за шею Тиму и закусывая губу, после нашего сладкого поцелуя.
― Упс, кажется, у кото-то сдали нервы, ― хохотнула я, наблюдая, как Одинцова бросилась вон из комнаты.
Позже я расслабилась окончательно, стала танцевать и пить вино. Мне было так легко, что летать хотелось. Как будто за спиной прорезались крылья, и теперь мне было совсем не страшно бывать на людях. И в универ я пойду смело, и на любую другую вечеринку ― тоже пойду. Я ничего не сделала плохого в этой жизни, чтобы корить себя и прятаться в четырех стенах.
