Автор
В Михалычевском лицее пять девочек на один. Четвертка вступает в притязания за главную роль — собственный сводный идеал. Главная героиня, первокурсница Алина, не просто борется с толпой, но и противостоит глубоким внутренним страхам. А вокруг нее рушится мир: друзья-сестры, любимый учитель — все мигом перестраивается в препятствия, ставшие непреодолимыми преградами на пути к своей цели....
Об этом говорили его изучающие взгляды, обращенные ко мне, его частые предложения подбросить меня в универ, его сжатые кулаки, когда он видел меня рядом с Костей или с Русланом.
Пару раз, когда я находилась в его комнате, он заходил в нее, делая вид, что ему понадобилась какая-то вещь. Долго рылся в нижних ящиках стола, куда были на время перемещены его вещи, а затем, взяв какую-нибудь ерунду вроде зарядки для телефона (которых в гостиной столько, что можно засаливать на зиму), выходил из комнаты.
Но одного я не могла понять: на что он рассчитывал? Что у нас вдруг неожиданно завяжется разговор?
Разве у меня на лбу написано «Всепрощающий ангел»?
Парень, который в школьные годы пробил дыру в моей самооценке, смеет надеяться (а он точно надеется) что однажды я обращу на него внимание? Серьезно? Пф…
Сумею ли я когда-нибудь простить его за все, что он мне сделал ― вот в чем вопрос.
Если он привык по щелчку пальцев заставлять девиц пускать на него слюни, то флаг ему в руки! Со мной этот номер не прокатит.
А это для меня табу. Ни о каких, даже дружеских отношениях не могло идти и речи.
Я многое умела прощать. Миллион раз проглатывала вранье, предательство, мамины пощечины, наплевательское отношение к себе. Но, когда кто-то самосовершенствовался за счет слабых, ― хоть убейте, этого я ни понять, ни простить была не в силах.
Князь нападал не один, а с кучкой себе подобных отморозков, и нападал не на парня, к примеру, схожей с ним комплекции, а на девчонку, на беззащитную девчонку.
Если бы он только знал, как часто тогда в мою голову лезли суицидальные мысли. Если бы он только знал, что приходя домой из школы рядом со мной не было никого, кто бы мог меня утешить. Если бы он знал, с какой дрожью я открывала школьную дверь и входила внутрь.
От нахлынувших воспоминаний у меня защипало глаза. Я зажмурилась, чтобы выпустить слезы и в следующую секунду вздрогнула от голоса Кати.
― Тась, ты где?
По лестнице послышался стук каблуков.
Подскочив с кровати, я быстренько засунула рисунок обратно в папку и, схватив со стола шкатулку и флакончик с лаком, выбежала из комнаты.
― Ты не видела мой планшет? ― запыхавшись, спросила Катя, и пробежав мимо меня по коридору, пулей влетела в их спальню.
― Кажется, утром он лежал на тумбе под телевизором, ― припоминала я.
