Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Раздел Chitat.online для книги «Мой театр. По страницам дневника. Книга II» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Неожиданно дирекция Большого театра предложила мне сделать редакцию «Шопенианы» М. Фокина. Спектакль назначили на 16 января…
Месяц складывался просто сумасшедший по загруженности: 2 января – «Щелкунчик»; 14 января – Злой гений в «Лебедином озере»; 16 января – премьера «Шопенианы», в которой я выступал не только в роли постановщика, но и как исполнитель главной мужской партии; 22 января у моей подруги Л. Амарфий, примадонны Московской оперетты, юбилей. Мне предстояло спеть и станцевать с Лилей отрывок из мюзикла «Чикаго». 28 января – наш первый с А. Воронцовой выход в «Пахите» на сцене ГАБТа в честь 80-летия П. А. Пестова, моя идея.
Итак, сначала «Шопениана». В рамках фестиваля Улановой шли: 14 января – «Лебединое озеро», 15 января – «Жизель». А 16 января – гала-концерт, в котором принимал участие Мариинский театр. Петербуржцы танцевали акт из «Бахчисарайского фонтана» Р. Захарова и последний акт «Ромео и Джульетты» Л. Лавровского. Артисты ГАБТа исполняли «Шопениану».
Сложностей оказалось – не перечесть. Во-первых, лучшие силы нашей труппы оказались брошены на балет «Ромео и Джульетта», Григорович с 1 января начал репетиции по его возобновлению. То есть мне предложили что-то вроде «я его слепила из того, что было».
Кроме того, на протяжении многих лет «Шопениану» в ГАБТе давали как «дежурный» спектакль. Если основная труппа куда-то уезжала и в репертуаре театра образовывалась дыра, шел этот балет М. Фокина. Танцевал его кто придется. Хороших артистов там не занимали, что, собственно, усердствовать на «дежурном блюде»? В кордебалет ставили тех, кто обычно на сцену на каблуках в дамах выходил.
Балет не репетировали, а «разводили», то есть вызывали состав в зал, ставили артисток по местам, если надо, кто-то быстро осваивал новое для себя место, чтобы понять, где стоять, куда бежать… вот, собственно говоря, и всё.
С такой ситуацией я не мог, конечно, смириться. Во-первых, спектакль в честь Улановой; во-вторых, приедет Мариинский театр, нам – ГАБТу – надо на уровне выглядеть.
Для начала я решил раздобыть, в прямом смысле слова, достойный исполнительский состав для «Шопенианы». Предстояло найти и уговорить 23 артистки! Начал с солисток. Грачева отказалась, Лунькина в декрете. К счастью, дали свое согласие обе Маши – Александрова и Аллаш, – Марьяна Рыжкина. На двойку сильфид пригласил Олю Стеблецову и Вику Осипову. Они никогда «Шопениану» не танцевали, выучили партии ради меня.
Педагогом-репетитором спектакля являлась Леночка Буканова. Рядом с ней я чувствовал себя уверенно, знал, что Лена сделает все как нужно, недаром ее М. Т. Семёнова любила. За полным отсутствием времени и залов, Буканова репетировала со Стеблецовой и Осиповой даже в раздевалке, чтобы они порядок твердо знали.
