Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Раздел Chitat.online для книги «Мой театр. По страницам дневника. Книга II» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Второй том дневниковых записей известного балетмейстера и общественного деятеля. Автор размышляет о своем пути в искусстве, о театре, творчестве и противоречивом восприятии его деятельности окружающими. Личные наблюдения и откровенные размышления о роли художника в современном обществе.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Фурцева, тогда министр культуры Советского Союза, и говорит: „Товарищи! Прошу вас – прекратите писать друг на друга анонимки! Я устала их читать!“»
Анонимки! Да это детский лепет по сравнению с тем, что на глазах у всего мира творилось вокруг Большого театра с начала 2000-х: заказная травля, вакханалия в СМИ, суды, порноскандал, «кислотное» дело, тюрьма… На кону стояла уже не только честь Театра, но и человеческие жизни.
…Я знал, что с весны 2011 года руководство стало обрабатывать Воронцову и Родькина, чтобы они от меня как от педагога ушли, мол, калечу индивидуальность, неверно учу. Но и до того Янин, общаясь со мной по-приятельски, занимаясь у меня в классе, тайком уговаривал то Лину, то Дениса: «Ты подумай! Тебе так неудобно, я же вижу, как тебе тяжело с ним!» За публичный отказ от Цискаридзе им обещали новые партии и идущую в гору карьеру. Ребята на это не пошли, никакой бумаги против меня не подписали.
Тогда Филин решил «зайти» на эту тему с другой стороны. Звонок. Голос Сергея Юрьевича, очень торжественный и важный: «Коля, хочу тебя назначить главным педагогом!» Я ему: «Не надо меня назначать главным педагогом». – «Нет, я хочу, чтобы ты был самым главным педагогом, ты будешь моей правой рукой!» Я что, зря рядом с Сережей столько лет щи хлебал? Cразу понял: ему непременно нужно получить мое согласие. Дальше произойдет следующее: он о том громко объявит, а старые педагоги – Народные артисты – возмутятся, напишут против меня письмо, потом соберут подписи. В очередной раз Филин предпринимал попытку спровоцировать мое увольнение. Он не ожидал, что я откажусь, и даже подрастерялся в конце разговора."
"Поскольку уволить меня как педагога чужими руками не удалось, в театре решили действовать, не ища окольных путей. Как-то на классе, который я вел, открывается дверь, на пороге появляется очередной представитель нашего отдела кадров, убогое такое, бесполое существо: «Николай Максимович, вы должны подписать бумагу, что с вами растрогают контракт педагога, потому что в театр берут Регину Никифорову». Никифорова – дама в годах, когда-то с кордебалетом в ГАБТе работала, потом с Филиным в театре Станиславского и Немировича-Данченко, как говорится, свой человек.
Я никому и ничего не был должен, сказал, что ничего подписывать не буду. Меня же Семёнова поучала: «Никогда ничего не подписывай!»
Тут меня начали увольнять. Но как! Оказалось, что театральные юристы понятия не имеют, что такое Трудовой кодекс. Они законов не знали!
Шабаш по поводу моего увольнения тут же подхватили СМИ. На каждом углу мне «мыли кости». Скандал! Ну а как еще может быть с Цискаридзе – орали наперебой они.
37
Вдруг звонок, беру трубку, слышу голос незнакомый.
