Снег еще не выпал, но листвы на деревьях уже нет, грязно, промозгло, на улицах откровенно некрасиво.
Принимавшая «королей» сторона решила моих иностранных коллег развлечь. Но как! Сначала их повезли на экскурсию в дом С. П. Дягилева, решив, что им это очень надо. Потом и того больше – к «дому с фигурами», который Б. Пастернак запечатлел в своем романе «Доктор Живаго». Наверняка ребятам рассказали о мытарствах главных героев и самого автора, где звучали пугающие их не на шутку слова: революция, расстрелы, тюрьма, КГБ и так далее.
После истории с англичанином Уилдоном, не знавшим, кто такой Гамлет, рассказывать иностранцам – балетным артистам – про Дягилева и тем более про какого-то «Доктора Живаго» и Пастернака – это, конечно, сильный ход! У них память такими вещами не отягощена. В завершение культурной программы несчастных «королей» повезли на Сибирский тракт – дорогу, по которой в Российской империи каторжан гнали в Сибирь!
Прилетаю в Пермь. Подъезжая к отелю, вижу у входа ребят. Их только что привезли с последней экскурсии. «Королей» там обогрели в лучших русских традициях, те на нервной почве несколько перебрали с горячительными напитками. «Николя, – бросившись ко мне, чуть ли не рыдая, наперебой вопили Стифел и Корелла, – зачем нас сюда привезли, Николя?! Зачем?! Николя! Зачем нам знать, как гонят в Сибирь?!!» У меня началась просто истерика, от хохота слезы текли. В общем, напугали «королей» по полной программе.
Данилян моему приезду очень обрадовался. «Короли» замучили его вопросами, они долго не могли понять, почему их возят в Перми по странным, пугающим местам, а Цискаридзе-то нет! Кроме того, где бы они ни появились, их всюду спрашивали: «А Цискаридзе где?»
По программе во II акте шел балет «Урок» Ф. Флиндта. Меня тогда потрясла разница в реакции публики. В Москве балет шел на ура, в Мариинском театре народ безмолвствовал при виде убийства на сцене, а в Перми были жалобы, мол, антиреклама балетного искусства и балетного образования.
3
Приняв решение работать с Овчаренко, я начал готовить с ним к декабрю Французскую куклу в «Щелкунчике». Но у театра для этого не нашлось ни концертмейстера, ни зала. Прихожу к Леоновой: «Марина Константиновна, такая история…» Она: «Да, пожалуйста, вот вам зал», тем более Артем по-прежнему в школе жил.
Посмотрев видеозаписи его выступлений, я понял, что все надо начинать с нуля, хотя на тот момент Артему уже исполнилось 20 лет. Занимались мы в любую свободную минуту, какую я находил в своем перегруженном графике. Но поставил Артему условие: «Как к человеку я к твоему школьному педагогу Бондаренко отношусь нормально, но как к педагогу – нет. Он будет вмешиваться в нашу работу. Потому предупреждаю сразу – мы разного резус-фактора и группы крови люди.