Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
С неба безостановочно лил дождь, как будто Потомак не получил уведомления о том, что у нас глубокая весна.
— Ты поступаешь правильно, Брайар. Эти сто баксов за перелет - необходимая трата. Тебе необходимо выяснить, что произошло между тобой и Олли.
Факты. Уже год я говорила себе, что жгучая, всепоглощающая боль, которую он оставил после себя, со временем притупится. Но это вовсе не так. Я просто стала лучше справляться с болью. Я по-прежнему жила, действовала, существовала с единственной целью - когда-нибудь встретить его снова.
Моя ободряющая речь сработала. Вроде как. Моя рука чуть дрогнула, когда я ткнула пальцем в переговорное устройство. Ответа не было. Я подождала несколько минут, прежде чем снова нажать на кнопку, стуча зубами под дождем.
Это не войдет в историю как одна из моих лучших идей.
У меня даже не было плана, в рюкзаке лежали только несколько батончиков и смена одежды, и я не знала, где проведу ночь. Не похоже было, что он откроет, внезапно уделит мне время после полутора лет отсутствия контактов и попросит прощения.
Мне просто... нужно было быть здесь. Независимо от того, как все обернется.
Тихое переговорное устройство дало мне все ответы. Я знала, что он работает, потому что сенсорный экран оживал при каждом нажатии.
Я попробовала позвонить на его номер, хотя подозревала, что он заблокировал меня еще в начале прошлого года. Я провела много ночей, оставляя сообщения о том, как сильно я его ненавижу за то, что он разрушил мою жизнь.
Как я и знала, звонок сразу же попал на голосовую почту.
Брайар Ауэр: Это Брайар. Я у твоих ворот. Идет дождь. Открой.
Теперь это была просто Брайар. Я исключила из своего имени «Роуз» прошлым летом, когда Оливер не пришел с голубой розой. Я надеялась, что если уберу эту часть своего имени, то перестану думать о нем.
Глупо, глупо, глупо.
Дождь, который начался, когда я взяла напрокат эту рухлядь, называемую в аэропорту машиной, усилился в течение пяти секунд. Он стучал по моему лицу, телу и рюкзаку.
Когда я выпрямилась, то уловила движение за стеклом окна на втором этаже. Кто-то наблюдал за мной из тени.
Я затаила дыхание и стала ждать, но занавеска больше не дергалась.
Какой трус. Чертов слабак.
Весь гнев, который я копила в себе последние восемнадцать месяцев, взорвался, вырвавшись наружу в виде пронзительного крика, заглушившего даже стук дождя.
