Оливер обычно избегает заманивать женщин с амнезией в брак. Но этот раз отличается. Когда женщина, которая должна была бы быть моей мечтой, оказывается перед ним на коленях — он не может устоять. Этот момент открывает новые грани их отношений и вызывает множество вопросов о том, что она могла бы сделать в такой ситуации....
— Эта женщина, с которой мы никогда не встречались, - твоя возлюбленная детства, которая теперь ненавидит тебя до глубины души, но она внезапно страдает амнезией, поэтому думает, что вы двое женитесь?
Я стиснул зубы.
— Ты говоришь, что это смешно.
— Это нелепость. — Зак сделал глоток своего кофе, отпрянув от вкуса. — Это звучит как ромком из прямого эфира.
Губы Ромео растянулись в довольной ухмылке.
— Только такой интеллектуальный титан, как Олли, мог попасть в подобное затруднительное положение.
— Эта выпечка ужасна, — сказала Даллас, прищурившись на булочку с корицей, но тем не менее продолжила есть.
Ромео взял булочку жены и поменял ее на печенье, которое он достал из внутреннего кармана костюма.
— Значит, ты не можешь рассказать ей правду о природе ваших отношений?
Я покачал головой.
— Доктор сказал, что очень важно, чтобы она сама все вспомнила, а пока я должен создать для нее благоприятную обстановку.
Зак зевнул.
— Она получит лучшую поддержку, если ее похитит банда педофилов.
— Ну, конечно. — Я закатил глаза. — Ей уже за тридцать. Она им не нужна.
— Что ты сделал, чтобы она разозлилась и выкинула тебя из своей жизни? — От Фэрроу исходили сильные флюиды патриархата. Тот факт, что она могла разрубить человека на микроскопические кусочки, тоже не способствовал ее привлекательности в моих глазах.
Я пожал плечами.
— Как обычно. Переспал с ней, а потом бросил. Думаю, это задело ее больше, учитывая, что мы знали друг друга с рождения.
Все сидящие за столом уставились на меня с разной степенью шока и отвращения.
— Я люблю все винтажное, но только не десерт, — пожаловалась Даллас, обнюхивая пирожное, прежде чем откусить от него кусочек.
— Ты же не собираешься забирать ее домой, правда? — спросил Зак, сооружая трехмерного лебедя из больничной салфетки.
Я отбивал такт на липком столе кончиками пальцев.
— У меня нет выбора.
Я уже приказал своим помощникам выследить ее домашний адрес и доставить ее дерьмо ко мне домой. Уровень усердия меня тоже удивил. Я же не мог стереть с лица земли наши отношения. Рано или поздно она бы вспомнила.
Ромео ткнул себя пальцем в грудь.
— Ты даже не разрешаешь нам заходить в твой дом.
Я свернул салфетку и бросил ее на него.
— Ты буквально устроил свою свадьбу в моем доме, ублюдок.
— На заднем дворе.
