Автор
И тренер постоянно ругал меня за хаотичность жизни, без добавления даже легкого настроя на улучшение. Как они могли так со мной поступить? Родители лгали! Теперь я понимала, что мне рассказали брат и мама, папа не мог скрыть правду. Жалость и осознание своей слабости накрывали меня, как волны волнующего моря....
Член в боксёрах коснулась разгоряченной плоти, и я снова испугалась и в панике забилась в его руках. Я думала, что готова. Но мне страшно…
— Не надо, — стала просить я, перехвативши его руку. — Остановись.
— Я же сказал, что назад пути не будет, — ответил он, проводя пальцами по влажной коже в самом эпицентре. — Не паникуй. Расслабься. Я пока не собираюсь делать тебе больно. Хочу просто поласкать тебя.
Доверчиво посмотрела на него. Если он говорит, что не сделает больно, то значит, не сделает. Ослабила пальцы и откинулась на подушку, пытаясь выравнять дыхание и угомонить бешено бьющееся сердце.
— Закрой глаза. И наслаждайся.
Послушала его и опустила дрожащие ресницы. До конца расслабиться так и не вышло, но меня поглотили сладкие ощущения, и я смогла забыться. Снова отдалась на волю чувств, ощущая, как все и сильнее и сильнее нарастает напряжение внизу живота.
— М-м-м… Не могу больше терпеть! — вырвалось из меня, и я опять попыталась сбросить с себя его руку.
— Тише, — провёл Камиль по моим волосам рукой.
Он стал еще более настойчиво ласкать чувствительную влажную кожу, и я совсем потеряла всякий контроль. Выгиналась ему навстречу, царапала огромную спину и почти перешла на крик. Это невозможно сдерживать! Ещё немного и… не знаю что, но терпеть нет сил.
— Кончай, Соня, — шептал он мне, и меня ещё больше сводили с ума эти слова. — Кончай же… Да…
Меня забили сладкие судороги, пока под его пальцами взрывались фейерверки. Камиль даже закрыл мне рот поцелуем, потому что я просто уже кричала на весь отель.
— Да, девочка, — шептал он мне, нещадно раня щетиной мои щёки и сжимая пальцами мои бёдра.
— Вот теперь будет немного больно, — сказал он и зафиксировал мой таз так, чтобы я не могла сдвинуться с места.
Испугаться толком не успела, пока сообразила, что он уже без боксёров, и бархатная головка упирается во вход в меня, но было поздно.
Боль, острая и резкая, вызвала слёзы на глазах и рваный вдох. Закусила губы, и давясь слезами, ждала, когда она закончится. А Камиль входил все дальше и дальше, мне уже казалось, что его член не кончится никогда. Пытался смягчить мои страдания поцелуями, двигался медленно и осторожно, и постепенно мое тело стало привыкать.
