Автор
И тренер постоянно ругал меня за хаотичность жизни, без добавления даже легкого настроя на улучшение. Как они могли так со мной поступить? Родители лгали! Теперь я понимала, что мне рассказали брат и мама, папа не мог скрыть правду. Жалость и осознание своей слабости накрывали меня, как волны волнующего моря....
Включила наушники, пусть и струны рвут душу дальше. Хреновее все равно уже некуда.
"" Одна до сипоты, и ноты сквозь меня.
Сама сменю мечты, но не предам себя.
Теперь меняю сны и кадры за окном.
Больной души синдром
Скорей не думать об одном…» — орала на всю песню в наушниках.
(Дакота «Одна» — прим. Автора)
Поняла, что рядом кто-то в наглую уселся, на подоконник. Повернула голову — Зайцев. Еле поборола желание сморщиться. Отвернулась, продолжила наслаждаться песней, будто и не заметила его.
— Что? — спросила я, когда он просто вынул наушник и заставил обратить на себя моё внимание.
— Привет.
— Пока, — недружелюбно ответила, и попыталась затолкать «банан» обратно в ухо, да поглубже, но Денис не дал мне этого сделать.
— Ну Сонь, не будь букой.
— Ты мне это говоришь? — изогнула я бровь. — У тебя совесть есть, Зайцев? Катись колбаской по малой Спасской.
— Хватит меня посылать, — нахмурился он. Он ещё смеет на меня обижаться? После всего? — Я хотел извиниться перед тобой.
— Да серьёзно, что ли? — со скептицизмом спросила я его. — Ну ОК. Ты прощён. Будь счастлив.
— Соня, ну я правда помириться хочу.
— Перехочешь. Неужели ты думал, что я когда-то забуду все те гадости, которые ты мне говорил?
Денис опустил голову. Ему явно стыдно, хоть что-то.
— Он бросил тебя, да?
В груди противно заныло. Ну почему ему вечно хочется меня ковырять?!
— Да, — ответила я. — Всё на этом? Доволен?
— С чего ты взяла, что я рад этому?
— А разве нет?
— Я просто хотел сказать, что вижу, какая ты ходишь грустная, и… Может, тебе помощь какая нужна? Обращайся.
Уставилась на него. Он не шутит? Тогда ему пора к психиатру, но я не уверена, что подобное лечится.
— Зайцев, ты мне лучше всего поможешь, если отвалишь!
Опять этот злой взгляд голубых глаз. Будто это я его обижала, будто это я к нему сейчас пристаю и делаю больно.
— Я думал, что…
— Что Камиль уехал, и мы снова с тобой подружимся? Не выйдет.
— Ну почему? Я много думал. Я готов простить тебе, что ты…с ним.
Мои брови снова сами собой полезли на лоб. Что? Он меня готов простить? А я просила его прощать меня?!
— Не он. Камиль. Его имя Камиль. И ты никогда не займешь его место. Никогда. Никто не займет. Да что ты вцепился в мои наушники? На, забери себе!
С раздражением сняла с себя наушники, которые мёртвой хваткой держал Денис, чтобы я снова не отгородидась от него музыкой, и швырнул в него.
