Автор
И тренер постоянно ругал меня за хаотичность жизни, без добавления даже легкого настроя на улучшение. Как они могли так со мной поступить? Родители лгали! Теперь я понимала, что мне рассказали брат и мама, папа не мог скрыть правду. Жалость и осознание своей слабости накрывали меня, как волны волнующего моря....
По-моему, это справедливо к нам. Бросить учёбу, за которую я уже опатил весь год, никогда не поздно. И ещё одно.
Папа строго взглянул на меня, и я поняла, что последнее, и самое главное условие, мне сейчас очень не понравится…
— Ты ни в коем случае не будешь встречаться с этим…Камилем. Он слишком взрослый для тебя. Не славянин. Твой учитель. Хам. Он тебе не подходит. Хотя передай «спасибо» ему…за вчера. Но…всё остальное — НЕТ. Обещаешь, Сонь?
Отец знает, что раз я очень хочу уйти, то соглашусь и постараюсь выполнить обещания.
— Обещаю, — ответила я. — Договорились.
Он какое-то время меня внимательно изучал, но не нашёл подвоха.
— Ну хорошо, — улыбнулся вдруг отец. — Я готов поспорить, что ты придёшь через три дня назад. Не найдешь свою любимую джакузи несколько вечеров, поготовишь сама своими ручками — ты, кстати, разве умеешь? — и придёшь к папе с мамой.
Опустила голову. Он ещё и смеётся надо мной? Типа «Захочешь есть — придешь»? Ладно, посмотрим, кто кого.
— Поживём-увидим, — улыбнулась я в ответ. — Я вас люблю, Родители.
* * *Мы еще долго обсуждали детали моего переезда, и папа даже решил сам отвезти меня к Насте — чтобы убедиться, конечно же, что я поехала не к Камилю (будто он меня ждёт!)
Спустя несколько часов я оказалась у Замореновой, которая любезно предложила маленькую спальню, чтобы не мешать мне отдыхать, а сама осталась в смежном с ней зале. Комнаты расположены удобно, обе двери закрываются — дискомфорта от совместного проживания быть не должно.
Почти до самого вечера возились с моими вещами и болтали. Я рассказала подруге всё, что произошло со мной за эту неделю, даже про поцелуй с Камилем. Всего неделя, а кажется, будто я прожила большую жизнь.
— Вот это он ходячий секс, слушай. С битой этой. Герой прямо. Знаешь, что я думаю по поводу тренера и тебя? — спросила она, разместившись с ногами на подоконнике, и наблюдая за тем, как я выбираю вещи для похода на завершающую индивидуальную тренировку перед соревнованиями.
Меня и тренера? Что можно думать о нас с ним? Заморёнова как всегда слишком романтична.
— Что?
— Что он не хочет отношений. Возможно, вообще. Но не может на тебя не реагировать. Ты нравишься, ему, Сонь. Абсолютно точно.
— Не знаю, Насть, — покачал я головой со слабой улыбкой.
