В новом романе "Мой учитель Лис", автор описывает мир, где отношение к животным кардинально изменилось. В Лондоне подростки восхищаются хищниками и даже создают сообщество для обсуждения их поведения. Опасный и загадочный учитель Лис становится ключом в расшифровке этих изменений, открывая новые грани дружбы, жестокости и веры в природу....
Я даже не успел спросить, что в ней, было не до этого.
Мною, как и моим учителем, овладел безумный азарт погони за человеком — самым хитрым, умным и коварным хищником на планете. Никто не сравняется с этой дичью, никогда охотник так быстро не становился добычей, и никто не может со стопроцентной уверенностью объявлять себя победителем, ибо даже если ты поймал человека, это ещё не значит, что он не выкрутится благодаря деньгам, хорошим адвокатам и либеральным законам нашей Великобритании.
Когда мы объединились с Европой и Россией, волей-неволей именно Лондон выступил инициатором судебных реформ на общем пространстве.
Всё это общеизвестно, и я упомянул это вновь лишь для того, чтобы проиллюстрировать печальную истину — в нашем прогрессивном девятнадцатом веке поймать преступника стало куда проще, чем засадить его за решётку. В период взаимных миграций и объединения народов интернациональные злодеи почти всегда находили какую-то гарантированную лазейку в хвалёном британском законодательстве.
— Сэр, по-моему, он уходит, — нервно дёрнулся я.
— Ничего подобного, он всего лишь садится в кеб.
— А мы?
— А мы ждём, — пожал плечами Лис, прислушался, задрав левое ухо, и улыбнулся. — Кстати, недолго. Через минуту мы продолжим играть в догонялки.
Вскоре и сам я услышал знакомые до боли (честное слово, до зубной боли!) мелодии. Рыжий донец Фрэнсис притормозил перед нами, заботливо склонившись с облучка:
— Здорово вечеряли, Лисицын! И тебе не хворать, хлопчик! Та залезайте уже! Кого гоняем?
— Впереди потёртый коричневый кеб с вороным кебменом, — показал пальцами месье Ренар.
— Казачьих песен? — не удержавшись, добавил я.
Мой учитель сначала укоризненно на меня уставился, потом подумал и кивнул.
— Всё просек. Нем как могила, — пообещал донской жеребец, направляя паровой кеб вслед за ускользающим испанцем.
Должен признать, что в непростом деле филёрства Фрэнсис был бесподобен. Он буквально умудрялся делать свой кеб невидимым.
