Девушка выдохнула и потянулась, взглянув на серебристую ручку двери. Волчица внутренне сжалась, но решительно направилась к входу. Теней и мрака в подвале ощущался зловещий замок, а запах сырости напоминал о давно забытых страховых кошмарах.
– Черт, – я пробежался до кровати, лег как можно бесшумней и принял несчастный вид.
– Это я, – объявила Агата.
Могла бы и не говорить. Ее запах нагретой на солнце кожи смешался с ароматом яблок. Вкусно, капец просто.
Девушка заглянула в комнату, наверное, убедиться, что в ее кровати не лежит здоровенный хладный труп, и загремела кастрюлями на кухне.
Через пару минут мой желудок окончательно скрутило болезненными спазмами голода. Запахло едой. Могу поклясться, что Агата разогревала куриный суп. Что логично – я же болен.
– Ты можешь сесть? – спросила она, придвигая табурет ближе к кровати и собирая с него тарелки из-под варенья и блинов.
Желудок издал громкий жалобный рык.
– Прости, я не думала, что ты так сильно проголодаешься. Так сможешь сесть? – спросила еще раз.
– Не думаю, – ответил я и для закрепления сказанного, прикрыл глаза.
– Ну, а присесть?
Теперь в ее голосе слышались нотки заботы и сострадания.
– Думаю, смогу.
Изображая недомогание, я оперся на руки и прислонился к металлической грядушке.
– Как ты себя чувствуешь? – донеслось из кухни.
– Переживу, – ответил я храбро. – А вот руки сводит.
– Ты прости, что я не заходила, – выдохнула Агата.
Муки совести, конечно, мне на руку. Но за них я потом расплачусь вдвойне. Это и к гадалке не ходи.
Девушка шла аккуратными мелкими шажками, сосредоточив взгляд на глубокой тарелке до краев наполненной супом и зажав в зубах ложку.
– Я сейчас, – пробормотала невнятно Агата, поставив на табурет цветастую посудину с потертыми краями.
Маленькая ведьма вернулась в комнату через пару секунду с хлебом и полотенцем, которое она бережно повязала на мою шею.
– Я помогу, – Агата присела на табурет, поставила тарелку на колени и абсолютно точно собралась меня кормить.
Ох, быть мне проклятым и битым… точно быть. Надеюсь, Селена, ты мне поможешь, – молился, открывая рот и послушно прожевывая вареный картофель. Спасешь свое дитя от разгневанной ведьмы. Она спустит с меня шкуру.
– Дмитрий, – строгий голос Агаты помешал мне молиться, мечтать и наслаждаться нормальной едой одновременно, – я попрошу больше так не делать! – она стрельнула глазами вниз. Туда, где моя ладонь накрыла горячее девичье бедро и по-хозяйски его сжимала.
Расслабился ты, Мит, – одернул я себя и убрал руку.
– Прости, сам не понял, как так получилось.
Но на Агату мои извинения подействовали совсем не так, как полагалось бы.
