Девушка выдохнула и потянулась, взглянув на серебристую ручку двери. Волчица внутренне сжалась, но решительно направилась к входу. Теней и мрака в подвале ощущался зловещий замок, а запах сырости напоминал о давно забытых страховых кошмарах.
В какой-то момент Лесе показалось, что Митир перестал грезить волчонком и смирился с судьбой. Но она вновь ошиблась.
Оборотень искал объяснения их беде, и не находя ответа искал с бóльшим усердием. Становился замкнутым и раздражительным на пару дней, но и эти смены настроения не отталкивали волчицу. Она эгоистично любила своего волка. Нежного, ласкового, верного, готового в любой момент дня и ночи исполнить её желание. А потерпеть два-три дня в несколько месяцев не так и трудно, тем более после, оборотня долго мучило чувство вины.
Но сейчас волчице что-то подсказывало: это не простая ссора, и дело не только в желании Митира стать отцом.
В этой ситуации Лесе осталось лишь наблюдать.
Предчувствие не обмануло волчицу.
Оборотень отдалился, избегал не только прикосновений, но даже не поднимал взгляда, сидя за столом, разговаривал сухо, не касался в постели. Он стал чужим. И волчице было жизненно необходимо понять чьим же?
Она изображала прежнюю себя, переступила через собственную гордость и улыбалась.
Леся была уверенна, что ведьма поможет ей – и ошиблась в третий раз.
– Я с деликатной просьбой, – она излагала, глядя на ведьму и не узнавая ее. Вместо дородной женщины с шикарными темными волосами, сидела сгорбленная худощавая старушка.
– Что же ты хочешь от меня? – Мария недружелюбно отозвалась.
Волчица замолчала на мгновение прислушиваясь к происходящему вокруг.
– Поговорить, – улыбнулась она.
Ведьма ухмыльнулась, отложила тонкую бечевку и ножницы в сторону.
– Ты мне голову не морочь, – произнесла она грубо. Поднялась, придерживаясь о край столешницы.
– Я никому не морочу голову, – оскорбилась Леся.
Ведьма скрипуче рассмеялась, покачала головой.
– Это ты отцу можешь говорить. Он поверит. А я, – она повернулась и выразительно посмотрела на девушку, – вижу тебя насквозь. Лживая. Избалованная. – припечатала словами. – Твоя душа темная.
– А твоя скажешь, нет? – ответила спокойно волчица.
– Ты на мои грехи не смотри, я за них уже расплатилась сполна. И не желаю больше брать на душу. Уходи, – отмахнулась и повернулась к плите.
