Наконец осмелилась нарушить покой вечера, чтобы выполнить свою миссию - это задание от правителя белых драконов, и теперь я в полном одиночестве должна разоблачить коварного убийцу. Но больше всего меня тревожит другая мысль: что если он окажется не просто врагом, но и моим будущим бойфрендом?...
— Скажите, — я помедлила, — вы хоть иногда сожалеете о том, что натворили?
Хэг-Дааль посмотрел на меня с таким непонятным выражением лица, что я готова была услышать любой ответ. Наконец он разомкнул тонкие губы:
— Зачем вы хотите это знать?
— Просто хочу, — настойчиво проговорила я. — Будьте честны! Мне нужен искренний ответ.
Пауза затянулась, но вот Хэг-Дааль опустил голову и уткнулся взглядом в оковы. Слова его прозвучали глухо и еле слышно:
— Да. Сожалею.
Почему-то я была уверена, что он сказал правду, и от этой мысли мне стало легче.
— Прощайте. Я надеюсь больше никогда вас не увидеть… и со временем постараюсь забыть, — и я удалилась, не дожидаясь ответа.
С тех пор минуло два дня.
Я радовалась, что всё это позади, то и дело поглядывала в зеркало, расправляла юбку и была обуреваема самыми нелепыми опасениями: что Каэм не придёт за мной; что я споткнусь на лестнице, а это плохой знак; что у кого-то из присутствующих появятся возражения против нашей свадьбы, и тому подобное.
Но Каэм пришёл, и под руку с ним я благополучно спустилась по лестнице. Эсимэ шла сзади — довольная, одетая в своё лучшее платье и с причёской, как у придворной дамы.
Внизу, в тронной зале, нас ждали все — альгахри, Хаар, придворные, Рик и его мать. И это было ещё не всё — отдельно мы собирались праздновать в замке Ирр, и Шиилит с дедушкой обязательно требовали нашего присутствия в замке Тэн.
Перед церемонией Каэм благословил меня, как глава рода Ирр, и подошёл к Рику и его матери.
— Рад видеть вас в добром здравии, благородная Эйрин из рода Гис. Я хотел бы попросить у вас прощения за то, что вам довелось испытать по моей вине. Я признаю, что тогда, на суде, был неправ, и моя ошибка привела к тяжёлым последствиям для вашей семьи, — с искренним, как я знала, сожалением произнёс Каэм, стоя перед маленькой, но исполненной достоинства Эйрин, которая едва доставала ему до плеча.
Я затаила дыхание, ожидая, что же она ответит. У матери Рика было доброе лицо и кроткие серые глаза; она не походила на тех, с чьих уст рвутся проклятья.
— Я помню, какое горе вам довелось испытать, благородный Каэм из рода Ирр, и как это ожесточило вас, — тихонько вздохнула Эйрин и наклонила свою гладко причёсанную темноволосую голову. — Я вам прощаю.
По обычаю, после этих слов они поклонились друг другу, и Каэм, шагнув к моему жениху, протянул ему руку.
