Автор
Женщина, чудом выжившая после попытки убийства, должна пойти на опасную сделку с человеком, который организовал расправу над её семьей и отобрал сына. Встреча с врагом становится испытанием любви, мести и материнского инстинкта. Сможет ли она вернуть ребёнка и выжить в игре с криминальным...
Сколько раз за эти две недели я удовлетворял себя в ванной, представляя её голую, стонущую подо мной, но это не было даже на сотую долю процента так же прекрасно, как наяву.
Теперь, видя в реальности перед собой её красивое лицо, искажённое удовольствием, её трепещущие влажные ресницы, чувствуя во рту её вкус, ощущая, какая она тесная, тугая и горячая внутри, и сжимая зубы от того, как приятно оказаться там, в её тесной глубине, я понимал, что целиком и полностью повёрнут на ней. Я сатанею от одной только мысли об этой девушке. Я зависим, болен, опустошён этими чувствами.
- Да, Марк, да-а! – Не выдержала она.
Её плоский животик напрягся, ноги задрожали. Прекраснее этого «Да!», такого порочного и невинного одновременно, я ничего в жизни не слышал. Разве что вот эти бесстыдные влажные звуки, с которыми соприкасались наши тела. Или туго входящий и выходящий из неё покрытый смазкой член - ничего настолько же красивого на моей памяти больше не было.
Мои губы сорвано произнесли её имя, и я кончил, сделав самый глубокий, последний толчок. Мой член содрогнулся и мощно запульсировал, стоило ей обхватить его ещё теснее. По моему телу побежали горячие волны, а в голове что-то взорвалось яркими электрическими разрядами. Я осторожно перевернулся вместе с ней, желая оставаться внутри, и тяжело упал на подушки.
Во рту так пересохло, будто я пил один алкоголь накануне. Тело стало слабым, безвольным, а сердцебиение грозилось разорвать грудь на куски. Полина мягко положила свою голову мне на грудь и бессильно выдохнула.
- Ты так прекрасна во время оргазма. – Не удержался я.
Она приглушённо хихикнула, а я провёл ладонью по её мокрой спине. Мне нравилось ощущение давления на своём теле. Полина была хрупкой и почти невесомой, но её вес был тем необходимым якорем, который держал меня на этой земле и не давал воспарить в небеса. Она лежала на мне голая, и её молочно-белая кожа красиво контрастировала с моей смуглой кожей.
- Ты тоже, - наконец, сказала она, оплетая меня ногой и пряча руку у меня подмышкой. Поразительно, до чего же она хрупкая и маленькая, почти крохотная. – Прекрасен. Всегда.
И я, боясь вспугнуть волшебство этого момента, обнял её крепче и просто закрыл глаза.
30
Я открыла глаза. Щёку приятно согревало плечо Загорского. С трудом «отклеив» от него своё лицо, я приподнялась и посмотрела на мужчину. Он спал. Нужно было признать, что даже во сне Марк оставался невероятно красивым. Породистым, что ли.
