Автор
Женщина, чудом выжившая после попытки убийства, должна пойти на опасную сделку с человеком, который организовал расправу над её семьей и отобрал сына. Встреча с врагом становится испытанием любви, мести и материнского инстинкта. Сможет ли она вернуть ребёнка и выжить в игре с криминальным...
И это выстудило из меня всё накопившееся острое раздражение и разожгло во мне новый огонь, вспыхнувший ярким костром от близости её манящих, алых губ.
Я наклонился ещё ниже и овладел ими. Грубо, неумело, жадно. И привкус злой, горькой ржавчины во рту вдруг сменился сладостью её нежного рта. Полина ударила меня в грудь. И ещё раз, уже не так настойчиво. И ещё. А потом её ладонь переместилась на моё лицо, и она… ответила на мой поцелуй.
Полина
Тяжесть чудовища больно придавила меня к земле. Всё моё тело болезненно напряглось под его тягостным, дьявольским взглядом. Последний удар горящей ладонью по его лицу, и он перехватил мою руку.
Пение птиц в вышине, его бешеное прерывистое дыхание, густой, щекочущий ноздри запах мужчины, и больше не стало никакого страха. Всё испарилось.
Марк остервенело впился в мои губы, и я почувствовала боль с металлическим привкусом крови. Моя свободная рука толкнула его в грудь, толкнула ещё раз, ещё, и обмякла. Я больше не хотела отталкивать его. Не собиралась сопротивляться. Тормоза больше не работали.
Мой рот приоткрылся в тихом стоне, и язык скользнул навстречу его языку. «Стой, зверь, поцелуи – это по-другому». И я мягко обвела языком его пухлые губы, и Марк хрипло застонал, поддаваясь и немного сбавляя натиск. Больше наши зубы не бились друг о друга, поцелуй становился осторожным и нежным.
Губы, которым нельзя было ничего запретить, исследовали мой рот неуверенно, но настойчиво. Он словно пробовал меня на вкус, скользя языком в мой рот и выскальзывая обратно."
"Марк оторвался от моих губ и, тяжело дыша, посмотрел в лицо. Мужчина будто рассматривал перемены в моём взгляде, словно был удивлён им и находился в каком-то смятении. Чёрная бездна его глаз медленно прояснялась, а радужка приобретала прозрачность, совсем как воды океана после сильного шторма.
Всё моё тело ныло и тянулось к нему, но я лежала и не дышала, надеясь, что он уйдёт, и мне не придётся жалеть об этом. Но пути назад уже не было. Притяжение между нами было сильнее любых законов морали и логики. Оно было сильнее нас самих.
Я только успела подумать о том, что мой поцелуй, возможно, ненадолго снял с чудовища заклятие, как Марк шёпотом произнёс моё имя и снова приник к моим губам.
Новый поцелуй был терзающим и острым. Он был настойчивым и обжигающе горячим. Таким волнующим, что по моей коже разбежались мурашки.
